Иоанн Златоуст

Старайся, чтобы научить (сына) презирать славу настоящей жизни; от этого он будет славнее и знаменитее.

Учение чрез поступки и жизнь есть самое лучшее учение.

Душа — есть естество разумное и духовное, быстродвижное, непрестанно находящееся в деятельности, дражайшее всего мира, беспримерной и неописанной красоты, сущность, имеющая сродство с небесным, — отнюдь, впрочем, не Божественного естества, но сродная небесным и бесплотным существам. Душа человека так благолепна, что несравнима ни с какой природной красотой. Если было бы возможно телесными очами видеть красоту души, то никакие красоты земные не могли бы сравниться с нею.

Воздерживайся всегда от крика, и ты никогда не придёшь в гнев.

Церковь — это не собрание святых, а толпа кающихся грешников. Входите в храм тихими шагами в совершенном молчании. Никто пусть не входит сюда с житейскими заботами, ни с рассеянностью и смущением. Оставим все это за первыми дверями. Мы входим в Небесные Царские чертоги, вступаем в светлые области; внутри они исполнены великого молчания и неизреченных тайн.

Научимся заботиться о добродетели и высоко ценить угождение Богу. Не станем ссылаться ни на управление домом, ни на заботу о жене, ни на попечение о детях, ни на что-нибудь другое и думать, будто этим мы можем достаточно оправдать себя в нерадивой и беспечной жизни.

Из дома в котором ежедневно читается Евангелие, демон бежит.

Любите — это лучшее, что может быть в жизни. Любовь — это Бог! Никакое слово недостаточно для того, чтобы по достоинству изобразить любовь, так как она не земного, но небесного происхождения… даже язык Ангелов не в состоянии в совершенстве исследовать её, так как она беспрерывно исходит из великого разума Божия.

Жена есть пристань и важнейшее врачевство от душевного расстройства. Если эту пристань ты будешь соблюдать свободной от ветров и волнения, то найдешь в ней великое спокойствие, а если будешь возмущать и волновать ее, то уготовляешь сам себе опаснейшее кораблекрушение.

Стыдись грешить, но не стыдись каяться.

... Соломон, который в особенности точно знал, каково сходиться с женщиной, имеющею мужа, говорит: «Может ли кто взять себе огонь в пазуху, чтобы не прогорело платье его? Может ли кто ходить по горящим угольям, чтобы не обжечь ног своих? То же бывает и с тем, кто входит к жене ближнего своего: кто прикоснется к ней», не будет оставлен без наказания (Притч. 6:27-29 ). Смысл его слов таков: «Как невозможно, — говорит он, — чтобы кто-нибудь, находясь в огне, не горел, так невозможно и то, чтобы кто-нибудь, находясь в связи с женщинами, избежал происходящего отсюда воспламенения».

Одно только есть истинное горе, это — грех; а всё прочее: изгнания, лишение имуществ, заточения, клеветы и всё подобное — тень, дым, паутина, или что-нибудь ещё более ничтожное.

Любовь — своего рода жестокая и принудительная вещь, жесточе любого неотступного заимодавца. Не так те, наступая на шею, требуют денег от своих должников, как вы, наложивши на нас цепь любви, понуждаете расплачиваться с вами письмами, как ни часто уплачиваем мы свои обязательства. Впрочем, такова уже природа этого долга: сколько его платишь, столько вновь в него входишь. Поэтому, хотя вы часто получаете от нас письма, вы тем не менее не удовлетворяетесь. И эта ненасытность есть дело опять той же любви. Она подобна морю, которое, отовсюду принимая в себя бесчисленное множество рек, никогда не наполняется.

Таково свойство добродетели: ей удивляются даже и те, кто её преследует. Таково свойство зла: его презирают даже те, кто его делает.

Такова искренняя любовь: она не уступает ни времени, ни месту, ни дальности расстояния, ни горькому положению обстоятельств.

Ничем так не сохраняется любовь, как прощением обид виновным пред нами.

...со всем тщанием будем хранить любовь — матерь всех благ. Любовь же заключается не в пустых словах и не в простых приветствиях, но в явлении и совершении дел, например, в том, чтобы избавлять от бедности, помогать больным, освобождать от опасностей, покровительствовать находящимся в затруднениях, плакать с плачущими и радоваться с радующимися.

Никакое слово недостаточно для того, чтобы по достоинству изобразить любовь, так как она не земного, но небесного происхождения… даже язык Ангелов не в состоянии в совершенстве исследовать её, так как она беспрерывно исходит из великого разума Божия.

Таково свойство любящих, — не скрывать любви в молчании, но обнаруживать её пред ближними и говорить, что они любят. Любовь по свойству своему пламенна, и душа не может терпеть, чтобы хранить её в молчании. <...> Пусть никто не говорит мне: как могу я любить Бога, Которого не вижу? И многих мы любим, не видя их, как например: отсутствующих друзей, детей, родителей, родственников и домашних, и то, что мы не видим их, нисколько не служит препятствием, но это самое особенно и воспламеняет любовь, усиливает привязанность.

Смерть, где твое жало? Ад, где твоя победа? Воскрес Христос — и ты повержен! Воскрес Христос, и пали демоны! Воскрес Христос, и радуются ангелы! Воскрес Христос, и торжествует жизнь!

Постыдимся хотя бы зверей. У зверей всё общее: и земля, и источники, и пастбища, и горы, и леса. А человек делается свирепее зверя, говоря эти холодные слова: «То твоё, а это моё».

Благоразумного и красноречивого мужа до беседы с ним не всегда и заметишь: как и огонь, скрытый в терне; лишь когда выйдет наружу, производит на воздухе пламя.

Больному не следует скрывать свою болезнь от врача, а бедняку прикрывать нищету свою перед друзьями.

Доказательство истинной любви состоит в том, чтобы любить любимых и враждовать с врагами.

Одухотворенный и щедрый муж хоть и не долго проживет, но к долгожителям причисляется, а тот, кто житейской суетою и убогостью существует, кто не способен ни себе, ни другим пользы принести, тот кратковечен и несчастен будет, даже если и до глубокой старости доживет.