Катя Яровая

У нас на пятом этаже Живут разбитые надежды. Когда-то, но давно уже, Здесь жили и Любовь, и Нежность. У нас на пятом этаже — Что за напасти? — Под грохот вилок и ножей Бушуют страсти. К нам каждый день приходит гость — Непрошеный, без приглашенья: То Недоверие, то Злость, То Ненависть, то Раздраженье.

Не трепетать? Не трепещу. Не тосковать? Я не тоскую. Не ревновать? Я не ревную. Обидишь — я тебя прощу. Как у игрушки заводной Уже растянута пружина. Я стала гибкой и складной. Складной, как ножик перочинный.

Семидесятых поколенье. Какое время? Безвременье. Какие чувства? Сожаленье. А как зовут нас? Населенье. Достались нам одни обноски: Вставная челюсть на присоске, Пятидесятых отголоски, Шестидесятых подголоски.

Отец мой, ты меня недолюбил. Недоиграл со мной, недоласкал. И на плечах меня недоносил, Как будто детство у меня украл. Ты уходил куда-то далеко — А я на кухне грела молоко. Ты уходил куда-то на века И сдул меня, как пенку с молока. Не смерть, и не тюрьма, и не война Взяла тебя, а женщина одна. И я, зажав печенье в кулаке, Смотрела, как уходишь налегке.

Рисует Время мой портрет, и детскую припухлость переправляет в жесткость черт, а стройность плеч — в сутулость. Суров художник, ни на миг не прекратит корпенья. И переписывает лик, не зная воскресенья.

Как боятся стихий — урагана и смерча, Глубины, высоты, наводнения или огня — Так боятся любви, что сильнее и жизни, и смерти. Ты меня узнаешь? Я стихия твоя!

Тебя любить — как в море плыть, Где хлещет волнами наотмашь. Воистину, тебя любить — Непозволительная роскошь. Тебя любить — так путь опасен, Как по горам ползти, скользя. Но, Боже мой, ты так прекрасен, Что не любить тебя нельзя.

Любить тебя, как будто в прорубь Нырнуть — и весело, и страшно. Любить тебя — не больше проку, Чем день сегодня ждать вчерашний. Любить тебя, как ветер в поле Ловить — вот так же бесполезно. Любить тебя — железной воле Себя вручить, скале отвесной.