Виктор Геращенко

Отсутствие принципов у власти всем почему-то кажется удобным.

Когда ко мне пришли из ЮКОСа, Ходорковского уже арестовали. Спросили, не хочу ли я войти в наблюдательный совет, который должен следить за тем, чтобы никто не разворовывал прибыли. Это была лучшая нефтяная компания в стране, и я дал свое согласие, о чем не жалею. Вот только жаль, что опасно книжку про это писать — грузовик наедет.

В прошлом году за границу вывели 84 миллиардов долларов, и всем наплевать. Потому что люди, которые отвечают за экономику, ни хрена в ней не понимают.

Иногда я бываю резок. Жена говорит: «Зачем про Кудрина сказал, что он дурак?» А я отвечаю: «Не говорил я такого. Просто сказал, что он недалекий». Он не экономист, и даже не финансист — он счетовод.

Почему Андропов выбрал Горбачева, я до сих пор понять не могу. Мужик-то недалекий, болтун.

Когда умер Сталин, никто из нас не плакал. Мне кажется, что очереди у его гроба были не данью уважения, а любопытством. Желали убедиться, что он действительно умер.

Детство у меня, можно сказать, счастливое. Я родился вместе с братом — но не с близнецом, а с двойняшкой. Так же как мои сестры — тоже двойняшки.

У моего старшего дядьки жена была из Эстонии. Она рассказывала, что если у них в Эстонии крестьянин никак не мог свою дочку выдать замуж, то он говорил: «Ну если наши не берут, то финны уж точно возьмут».

Нулевая инфляция бывает только на кладбище!