Яков Абрамович Козловский

Хорошо мне иль плохо, Но — солдат рядовой - До последнего вздоха Я пожизненно твой. Не пришла ко мне слава И не явится впредь, Но одно со мной право - За тебя умереть.

Как ждут погоды под дождем, Неравнодушные к потерям, Разочарованные — ждем И очарованные — верим. И в двадцать лет, и даже в сто, Таков характер человека, Все верят в лучшее — никто Не верит в худшее от века.

Поддельный перстень или золотой? Не станет ювелир гадать напрасно, К металлу прикоснется кислотой - И станет все через мгновенье ясно, И время чем-то схоже с кислотой. Дает ответ оно, вращая стрелки: Правдиво слово или звук пустой. Души порывы глубоки иль мелки.

Изо всех путей мирских В мире нет пути короче, Что пролег сквозь дни и ночи Между двух сердец людских. Но порой меж двух сердец Самый длинный путь на свете, Не домчишься и в ракете Из конца его в конец.

Кто лучший воин — даст ответ война, Разлука скажет, чья верней жена, А горная неторная дорога На лучшего укажет скакуна. Года проверят истинность заслуг, И выявит беда, кто лучший друг. И оценить, как жизнь вокруг прекрасна, Всегда заставит роковой недуг.

Ждут нас и впредь самум и камнепад, И наводненье, как случалось прежде, Но повстречать любую из преград, Пустившись в путь, ты предпочти невежде. Мост через бездну сможешь навести И там пройти, где вздыбилась природа, Но если встал невежда на пути, Прощай, надежда! Дальше нету хода!

Не бойся женского обмана, Упреков и ревнивых слез, Не бойся вывернуть кармана, Презреть анафему брахмана, Не бойся вражеских угроз. Не бойся, если в час тревожный Изменит друг, тебя предав, Не бойся зависти ничтожной. А бойся в путь пуститься ложный, Его за истинный приняв.

Ты — музыка, а я — слова, Возникнуть песне есть причина, Давай сольемся воедино, Чтоб закружилась голова.

И вечно одержимы жаждой Поэты утверждать добро, И подпись под стихами каждый Привычно ставит, как тавро. Но те лишь вырвались в пророки, Чьи взмывшие из под пера Всегда узнать нетрудно строки И без наличия тавра.

Нет, моего не спрашивали мнения, Когда хочу явиться я на свет: Сегодня? Завтра? Или день рождения Желаю отнести на двести лет? И если бог дарует нам призвание, То почему, коль это не секрет, Он моего не спрашивал желания, Хочу я быть поэтом или нет?

Не закрывай по воле злого норова Ворот, которых не раскрыть опять, И не завязывай узла, которого Не сможешь и зубами развязать.

Всему своя мера. И должен, к примеру, Ты чувствовать гнева границу и меру, Но если покаялся битый в грехах, Ты гнев свой на милость смени, как аллах.

На рынках закон существует издревле: Чем больше товара — тем стоит дешевле. Товар и талант меж собою не схожи, Таланта чем больше, тем стоит дороже.

Воля аульчан — закон. Пожелают — и пришелец, Родом из чужих сторон, Превратится в своего. Воля аульчан — закон. Захотят — и человек, Что в ауле был рожден, Превратится в чужака.

Я кормил голубку рисом белым, Ворковала белая голубка. Кончился мой рис, и улетела Белая голубка от меня. Я прошу голубку возвратиться, Ячменя насыпать обещая, Но не хочет кормленная рисом Белая голубка ячменя.

Своим соперникам на зависть Обрел известность я кругом, Не потому, что я красавец Или слыву весельчаком. А потому, что пел сердечно Я о любви в своих стихах. И больше всех меня, конечно, Ценили девушки в горах.

Мчатся годы, мчатся годы И стремителен их бег, Мученики от природы, Люди трудятся весь век. От работы, что натужна, Сохнет мозг в костях людских. — А кому все это нужно? До вопросов ли таких! Вечна смена поколений, Все, как сон, как вещий знак. И герой ушел, и гений И вельможа, и бедняк.

Маршак сказал однажды так, Как мог сказать один Маршак: — Я переводчик на Руси И словом дорожу. Но я, в отличье от такси, Не всех перевожу.

Моя душа в твоем осталась теле, Хоть мы с тобой поссорились давно. И не свожу очей с тебя доселе, Хоть одолеть пространство мудрено.

С юных лет любовь сильна, На судьбе насечена. Я стереть ее не в силе, Как с гранита письмена. С юных лет, то не секрет, Я тянусь к тебе, мой свет, Цепью страсти я прикован Не к тебе ли с юных лет.

Барьер преодолели звуковой, А как преодолеть языковой, Чтоб, оказав поэзии услугу, Сумел в свободный ринуться полет Иноязычный стих, природный слуху Тех, для кого был сделан перевод? Слова другие, лад иной... Как в тигле, Все переплавил вдохновенно ты, И вдруг, о чудо, заново возникли Оригинала вещие черты.