Часы (The Hours)

Я собиралась убить свою героиню, но передумала. Я не могу. Боюсь, взамен мне придется убить кого-то другого.

Она — хозяйка, уверенная в себе, и она собирается устроить вечеринку. И, может быть, из-за того, что она уверена в себе, все думают, что с ней все в порядке. Но это не так.

— У него ушло десять лет, чтобы написать её. — Может, нужно ещё десять, чтобы её прочитать?

Моя жизнь не принадлежит мне. Я живу в городе, в котором не хочу быть. Я живу жизнью, которой не хочу жить.

— Если бы ты могла мыслить ясно, ты бы вспомнила, что Лондон свёл тебя с ума. <...> — Если бы я могла мыслить ясно, Леонард...я бы сказала, что бьюсь одна во тьме в полной тьме и только я знаю, только я понимаю свое состояние.

Не думаю, что два человека могли быть счастливее, чем были мы.

Я хотел писать обо всём. Обо всём, что происходит вокруг. О том, как выглядят цветы, когда ты приносишь их, об этом полотенце, о запахе, о том, какое оно на ощупь. О всех наших чувствах, твоих и моих. Об истории, какими мы были. Обо всём в мире. Обо всём вместе, потому что всё в жизни смешано. И я не смог. Не смог. На что бы ни замахивался, в итоге выходит куда меньше.

Именно в тот день, в тот самый, а не любой другой, ей стала понятна её судьба.

— Ты рассердишься... — Рассержусь ли я, если ты не пойдёшь на торжество? — Ты рассердишься, если я умру?

Я лишилась всего, кроме уверенности в твоей доброте.

Он как бы выдумал всё заново.

Анжелика: — Что происходит, когда мы умираем? Вирджиния: — Что происходит?... Мы возвращаемся на место, откуда пришли. Анжелика: — Я не помню, откуда я пришла. Вирджиния: — Я тоже.

О, Миссис Дэллоуэй. Всегда устраивает вечеринки, чтобы уйти от одиночества.

Смотреть жизни в лицо. Всегда смотреть жизни в лицо и понять ее такой, какая она есть. Наконец понять ее. И полюбить ее такой, какая она есть... и тогда отказаться от нее. Леонард, между нами всегда годы... всегда годы. Всегда любовь. Всегда часы.

Ты не можешь обрести мир, избегая жизни.

Кто-то должен умереть, чтобы остальные больше ценили жизнь.

Я помню, как проснулась однажды на рассвете, и было такое чувство неограниченных возможностей. И я помню, как подумала тогда: «Вот оно — начало счастья, И, конечно, дальше его будет больше». Но тогда я не понимала, что это не было началом. Это и было само счастье. Прямо тогда, в тот момент.

Если это выбор между Ричмондом и смертью, я выбираю смерть.

Когда я с ним, я чувствую... что живу. А когда я не с ним, все кажется таким глупым.

Вся женская жизнь — как один день. Только один день. И в этом дне вся ее жизнь.