Интерстеллар (Interstellar)

Не уходи смиренно, в сумрак вечной тьмы, Пусть тлеет бесконечность в яростном закате. Пылает гнев на то, как гаснет смертный мир, Пусть мудрецы твердят, что прав лишь тьмы покой. И не разжечь уж тлеющий костёр. Не уходи смиренно, в сумрак вечной тьмы.

Дай Бог вам не узнать, какое это счастье — снова увидеть человека.

Следующий шаг человечества станет величайшим.

Чтобы чего-то достичь, людям сначала нужно избавиться от чего-то.

— Есть ли возможность... не знаю... какой-нибудь способ, чтобы можно было нырнуть в черную дыру и вернуть эти годы? Не надо качать головой! — Время относительно, ясно? Оно способно растягиваться и сжиматься, но оно не может идти вспять. Единственное, что способно пересекать измерения так же, как время, — это гравитация. — Хорошо. Существа, которые привели нас сюда, — они общаются с помощи гравитации, так? — Да. — Могут они говорить с нами из будущего? — Может быть. — Хорошо. Если они могут... — Они! Они существуют в пяти измерениях! Ты пойми, для них время — иное физическое измерение: для них прошлое может быть каньоном, в который они могут спускаться, а будущее — горой, на которую можно залезть. Но для нас это не так, ясно?

— Трудно вот так всё бросить. У меня дети, у тебя отец. — Мы ещё много времени проведём вместе. — Нужно учиться общаться. — И молчать тоже... Я говорю, что думаю. — Иногда лучше думать, чем говорить.

Этот мир прекрасен, но сейчас он говорит нам, что пора уходить. Человечество родилось на Земле, но не обязано здесь умирать.

— Сделаешь это ради нас? — Пока вы не расплакались, напомню вам, что я – робот и обязан делать все, что вы скажете.

— Твой отец нашел другой способ спасти человеческую расу от вымирания. План Б: колония. — Почему он не сказал всем? Зачем надо было строить эти станции? — Потому что он знал, как тяжело будет заставить людей работать вместе, чтобы спасти весь вид, а не их самих. И не их детей. — Это бред. — Вы бы не полетели сюда, если бы знали, что не сможете их спасти. Эволюция пока не в силах преодолеть этот простой барьер. Мы готовы жертвовать собой искренне, беззаветно, ради тех, кого мы знаем, но наше сочувствие не распространяется на чужих людей. — Но это ложь, чудовищная ложь. — Это непростительно. И он знал это. Он истребил в себе человечность, ради спасения человечества, он совершил невероятную жертву. — Нет. Невероятную жертву вообще-то совершают люди, оставшиеся на Земле! Они погибнут, потому что он в своем паскудном высокомерии решил, что у них нет будущего!

— Осторожность! — …Может угробить тебя, как и безрассудство!

У вас есть семья, а у меня её нет. Но я не могу не согласиться с тем, что потребность в человеческом обществе очень сильна. Это чувство лежит в основе того, что делает нас людьми, его нельзя недооценивать.

— Настроить юмор на 75%. — Самоуничтожение произойдёт через 10... 9... 8... 7... — Ладно, настроить юмор на 65%.

— Мы ведь столкнёмся с невероятными трудностями, со смертью... Но не со злом. — Думаешь, природа не может быть злом? — Нет. Непостижима, пугающа... Она не зло. Разве лев — злодей, убивающий антилоп? — Значит, и люди не злые? — Да.

Шагнув во Вселенную, мы должны понять, что межзвёздные путешествия требуют от нас смотреть дальше пределов отведённой нам жизни. Мы должны мыслить не как индивидуумы, но как биологический вид. Не уходи смиренно в сумрак вечной тьмы...

Вы же знаете, Купер, почему в подобные миссии не отправляют роботов? Робот не умеет импровизировать, потому что ему нельзя запрограммировать страх смерти. Наш инстинкт самосохранения — величайший источник вдохновения.

— Раз я говорю, что любовь — это не выдумка человечества, это осязаемая величина, это сила, это должно что-то значить. — Любовь имеет значение, да. Общественная польза: социальные связи, воспитание детей... — Мы любим людей, которые умерли. Какая в этом общественная польза? — Никакой... — Может быть, любовь — это нечто большее, что мы не в силах пока осознать. Может быть, это свидетельство чего-то... артефакт какого-то другого измерения, которое мы не в состоянии постичь. И меня тянет через всю Вселенную к человеку, которого я не видела 10 лет и который, возможно, уже мертв. Любовь — это единственное доступное нам чувство, способное выйти за пределы времени и пространства. Может, нам стоит довериться ей, даже если мы и не понимаем её сути?

Нам всегда было свойственно преодолевать невозможное... Мы вспоминаем эти моменты. Моменты, когда мы осмеливаемся стремиться к невыполнимому, сокрушать барьеры, дотягиваться до звёзд, объяснить необъяснимое. Мы гордимся этими достижениями. Но мы всё растеряли. Может, мы просто забыли, что значит быть первооткрывателями, что мы лишь в начале пути, что наши величайшие свершения ещё впереди, что наша судьба — стремиться ввысь.

Когда я стал отцом, то понял одну вещь — я хочу, чтобы мои дети чувствовали себя в безопасности.

— Я думала, ты призрак. — Призраков не бывает, детка. — А дедушка говорит, что бывает... — Это потому что твой дедушка сам близок к тому, чтобы стать призраком...

Ты говорил, что наука признаёт, что мы многого не знаем.

— Мы продолжаем упрямо верить в то, что Земля принадлежит нам. — Не только нам, нет. Но она — наш дом.

— Доктор Брэнд и Эдмундс... Они близки? — Я не знаю. — Это «не знаю» относится к 90 процентам или к 10? — У меня еще есть настройки конфиденциальности.