Зайчик

— Да нет, вы же сами говорили, что ваша основная забота — это киндер, муттер, футтер! — Фаттер... А что, я это вам говорил?

— Зайчик! Зайчик! Вы что, не слышите? Зайчик! — Между прочим, у меня есть имя и отчество. Извините.

— Вас ист дас? — А вы что, по-русски уже не понимаете? Ну, шрайбен, шриб, гешрибен.

— Испугался? Тут же поезда не ходят: рельсы ржавые. Чего ты так? — Только так!

— Любите себя в искусстве, а не искусство в себе! — Боря, наоборот. — Да какая разница!

— Любите искусство в себе, а не себя в искусстве, как говорил Станиславский! — Говорил, но не кричал. — Возможно!

— Вот если бы все так: не рассуждали, не думали. — Борис Михалыч! Мне кажется, всё-таки лучше думать.

— А вот Станиславский в такой ситуации… — Ты мне старика не тронь!

Здесь не стационар для нахалов! А если что — выход прямо! Любите искусство в себе, а не себя в искусстве, как говорил Станиславский!

— Что с тобой? — Синдром. Врач сказал. — Да. Малость есть.

Протянет этот зайчик месяц, не больше.

— А у вас что, бывают какие-то неприятные ощущения? — Да. Неприятные ощущения, когда кричат и ругаются. — Кто кричит? — Директор. — А ещё кто? — Одна… общественность.

Да-да… Ну-ну… Само собой… Разрешаю… Большой привет.

Граф! Там, у огорода, мы затравили рысака.

— Граф Нулин из чужих краёв! — Очень приятно, Зайчик. Э-э… зайчик… мне тут попался…

Подвиньтесь, граф. С охоты я. Охотник. Что я могу ещё сказать?!

Эти горы сравнительно молодые. Говорят, они появились сразу же после того, как в нашем городе была создана секция альпинизма.