Цитаты на тему «воскресенье»

— Иногда я просыпаюсь по утрам, почти ожидая увидеть рядом Лори, которая напомнит, чтобы я забрал Карла после школы или скажет, что завтрак готов. Каждое воскресенье она готовила нам блинчики, которые есть было невозможно. Просто комки муки. И главное, она ведь об этом знала. — А почему же продолжала? — Ну, она хотела, чтобы мы были семьей, которая по воскресеньям ест блины.

У воскресенья один недостаток – завтра наступает понедельник. Кто-то от этого страдает, кто-то об этом не думает. Это, кстати, и о смысле жизни тоже.

Она уже много раз испытывала эту грусть, хроническую печаль воскресного вечера, когда супружеские пары устают от баскетбола, тенниса, прогулок по пляжу или пинания мяча, чувствуют тяжесть наваливающегося вечера, когда вместо игры придется проводить время при электричестве, с капризными детьми, остатками еды, полупрочитанными газетами с их утомительными чудесами и ужасами. В такие вечера брак закрывается, как цветок после заката, и остаток воскресенья становится, как замызганное окно, из которого виден понедельник и вся томительная неделя, когда людям снова придется превратиться в брокеров, дантистов, инженеров, матерей и домашних хозяек, во взрослых — не гостей в этом мире, а его хозяев, несущих надоевший груз обязанностей.

Есть люди, жаждущие бессмертия, но не знающие, что будут делать, если в воскресенье пойдёт дождь.

Воскресенье — хороший день. Вставать спозаранку не надо, завтракать наспех и на работу бежать не надо, делай, что хочешь. Сколько всего можно сделать, на что в рабочие дни времени не хватает!

Воскресенье — самый капризный день. Можно целую неделю вынашивать грандиозные планы, чтобы в итоге не осуществить ни одной прогулки.

Воскресенье — самый чёрный, самый долгий день недели, потому что вновь с печалью ты своей наедине. Ты вздыхаешь обречённо, хоть терпенье на пределе, наливаешь чашку чая - и всё это как во сне.

Каждый понедельник я огурцом, Но каждую пятницу я в говно. И каждую субботу я в говно, Еще пол воскресенья я в говно, Но пол воскресенья я огурцом, Чтобы в понедельник быть огурцом!

... Воскресенье всегда оставляет о себе странные воспоминания — кусочек небытия, нечто, вынесенное за скобки обычной жизни.

Сколько не валяй его в постели, утро воскресенья всегда имеет привкус понедельника.

На свете найдется не много людей, с которыми ты захотел бы провести воскресенье.

— Нам не выбраться отсюда! Мы не успеем остановить его! — А у тебя нет каких нибудь сверхспособностей? — Пока я смертный, нет, только после смерти. Минуточку, придумал. Кайл, у нас нет выбора, ты должен меня убить. — Чего? — Ударь меня этим. Если я умру, то смогу воскреснуть по другую сторону решетки. — Ни за что, сам делай! — Самоубийство, это смертный грех. Кайл, нет выбора. — Чел, ты не понимаешь, я же еврей. У меня и так пунктик по поводу твоего убийства.

Сейчас суббота. Домашнее задание — это проблема воскресенья.

Воскресенье!? Это лучшее, что можно было услышать с утра!

Воскресенье. Не день, а лишь узкий просвет между двумя обычными днями.

У воскресного дня есть только один существенный недостаток — он почему-то кончается в два раза быстрее, чем любой понедельник или четверг.

Люди маленькие – приказчики и приказчицы, чиновники и служащие – развлекались, кто как мог, в этот день. Люди большие, деловые, солидные сидели по домам у каминов. Воскресенье было днем черни, отданным ей на растерзание.

«Тихое мирное одинокое воскресенье», — попробовал сказать я вслух. По воскресеньям я не завожу пружину.

...наступило воскресенье — впереди двадцать четыре упоительных праздных часа, каждая минута манит тайным обещанием, в каждом мгновении таятся бессчетные возможности. И нет ничего недостижимого, всё только начинается.