Цитаты на тему «Вторая мировая война»

Немногие знают, что в течение всей войны Япония добывала нефть по концессии на советском [северном] Сахалине. Всю войну, пока американские солдаты гибли в Тихом океане. До августа 1945 года – до самого вступления СССР в войну. Нефти было не очень много, но для Японии любое количество было важно.

По календарю шел 1941 год. Когда на жарком изломе его гитлеровские армии напали на Советский Союз, фашизм подписал себе смертный приговор, хотя исполнения его пришлось ждать четыре бесконечно длинных года и заплатить десятками миллионов жизней.

Начало Второй мировой войны и разом прекратившая поступать из Германии научная информация об успехах атомных физиков тревожным набатом прозвенели для тех, кто имел голову на плечах.

Мое детство было очень сложным. Я вырос в Риме во время Второй мировой войны. Сперва город оккупировали немцы, потом прибыли союзники. Иногда у нас не было достаточно еды. Когда война закончилась, я узнал, какие страшные события произошли в других местах, и понял, что мне повезло.

Но среди пятидесяти миллионов жертв второй мировой войны нет одной — фашизма. Он пережил май 1945 года, поболел, похандрил, но выжил. В годы войны я повторял изо дня в день: мы должны прийти в Германию, чтобы уничтожить фашизм. Я боялся, что все жертвы, подвиг советского народа, отвага партизан Польши, Югославии, Франции, горе и гордость Лондона, печи Освенцима, реки крови — всё это может остаться бенгальским огнем победы, эпизодом истории, если снова возьмет верх низкая, нечистая политика.

Национализм — это война, я это знаю, я родом из региона [Амьена], который полон кладбищ. Le nationalisme c'est la guerre. Je viens d'une région qui est pleine de ses cimetières.

Американцы мало что знают об ужасе Второй мировой войны, потому что никогда не видели того, что видела Россия с Европой. У США был боевой опыт, была нехватка продуктов, и люди возвращались домой в гробах, но, просыпаясь по утрам, простые американцы не видели из окна руин соседнего дома, разрушенного авиабомбой.

– Верно. Я не человек. Я лишь одна из многих пешек. Пешка не может воспротивиться руке, которая делает ход. – Наверняка то же самое говорили те, кто сортировал заключённых в Аушвице.

Я не коммунист, я просто человек, и думаю, что мне понятна реакция любого другого человека. Коммунисты такие же люди, как мы. Если они теряют руку и ногу, то страдают так же, как и мы, и умирают они точно так же, как мы. Мать коммуниста такая же женщина, как и всякая мать. Когда она получает трагическое известие о гибели собственного сына, она плачет, как плачут другие матери. Чтобы понять её, мне нет нужды быть коммунистом.

В Первой мировой войне две единоличные формы правления — германская и русская монархии — в разных условиях и с разными предпосылками обескровили друг друга, и демократиям оставалось только одно: добить уже побежденного. Во Вторую мировую войну два иной формы, но тоже единоличные правления — диктатура Гитлера и диктатура Сталина — решили исход войны. «Второй фронт» был искусственно оттянут до того момента, когда у германской армии уже не хватало даже и ружейных патронов. Обе войны были выиграны двумя разными, но все-таки авторитарными режимами. Демократия Чехии сдалась без единого выстрела. Демократия Франции бежала после нескольких выстрелов, более мелкие демократии не воевали почти вообще. Единственным боеспособным исключением оказалось Великое Княжество Финляндское — под командованием русского генерала К. Маннергейма.

До Второй мировой войны жизнь была проще. После неё у нас появились системы.