12 стульев (1976)

Великий комбинатор чувствовал вдохновение — упоительное состояние перед выше-средним шантажом.

К чему такие необузданные желания? Женщину украшает скромность.

А вот они условия, А вот она среда, А, впрочем, для здоровия полезны холода.

Молодая была уже не молода.

А теперь действовать, действовать, действовать! — сказал Остап, понизив голос до полной нелегальности.

Самовар свистнул — Остап решил действовать!

Жизнь, господа присяжные-заседатели, это сложная штука, открывается просто, как ящик, нужно только уметь его открыть.

Выпью водки — разойдусь!

Когда женщина стареет, с ней могут произойти многие неприятности: могут выпасть зубы, поседеть и поредеть волосы, развиться одышка, может нагрянуть тучность, может одолеть крайняя худоба, но голос!... Голос у нее не изменится.

Вы знаете, кто этот мощный старик? Это гигант мысли! Отец русской демократии! И особа, приближенная к императору!

Почём у вас огурцы солёные? Ну хорошо, чёрт с ним! Дайте... два!

— Не ушиб ли я Вас во время последней встречи? — Нет, отчего же. Очень приятно было встретиться.

— Вот, может быть, желаете ещё гарнитур генеральши Поповой? — Нет, знаете, как-то мебель генеральши Поповой меня интересует значительно меньше. — Тоже Гамбс... — Интересует, но меньше.

Действовать смело. Побольше цинизма — людям это нравится, но без уголовщины — кодекс мы должны чтить!

Почем опиум для народа?... Так почём опиум для народа?

— И завтра на конспиративной квартире нас ждёт засада. Придется отстреливаться. Мы рады в этой тревожной обстановке встретить именно вас. — Да уж! <...> — Они надеются нас взять живьём, дети! Они не знают, что теперь нас трое. Я дам вам парабеллум. Мы будем отходить в горы. Сможете нас прикрыть? — Не смогу... — Почему? — Видите ли, я совершенно не знаком с военным делом, но посильную финансовую помощь я оказать могу. — Вы верный друг отечества! — Я думаю, что двести рублей... — Пятьсот рублей могут спасти гиганта мысли. — Скажите, а двести рублей не могут спасти гиганта мысли? — Я полагаю, что торг здесь неуместен!

В бурном море людей и событий, Не щадя живота своего, Совершите вы массу открытий, Иногда не желая того.

Молчи, грусть, молчи!

— Друг мой, вы больны... — Да, болен! — ...организационным бессилием и бледной немочью.

— Не пугайтесь, это не в коридоре, а за стеной. Фанера, как известно из физики, лучший проводник звука… Где-то там должен быть несгораемый шкаф. — А-а-а-ой! — Что это? — Кажется, несгораемый шкаф... — Больно? — Очень! — Ничего, это физические мучения. Зато сколько здесь было моральных мучений — страшно вспомнить. Где-то здесь стоял скелет — собственность студента Иванопуло. Он купил его на Сухаревке, а в комнате держать боялся. Посетитель вначале ударялся об кассу, а потом на него падал скелет. Беременные женщины были очень недовольны…

Я не разбойник и не апостол, И для меня, конечно, тоже все не просто. И очень может быть, что от забот моих, Я поседею раньше остальных. <...> Пусть бесится ветер жестокий В тумане житейских морей. Белеет мой парус, такой одинокий, На фоне стальных кораблей!