12 стульев (1976)

Ворюги в ентом доме живуть!

Разве у них товар? Разве они могут аккуратно похоронить?

Сейчас нажрутся, станут песни орать.

При наличии отсутствия пропитанных шпал это будет не трамвай, это будет одно горе.

— Новая партия старушек? — Это сироты. — Дети Поволжья? Тяжелое наследие царского режима?

Я не слышу конструктивных предложений!

Но я не плачу, и не рыдаю. Хотя не знаю, где найду, где потеряю!

Орлиный взор, напор, изящный поворот, И прямо в руки — запретный плод.

И разве мой талант, и мой душевный жар Не заслужили скромный гонорар?

— Как вам нравится этот альфонсизм? Три месяца живет за мой счет. Три месяца его пою, кормлю, воспитываю, а этот альфонс становится в третью позицию, вот что товарищ, довольно! Одно из двух: или вы сейчас же отправитесь к цветнику и приносите к вечеру десять рублей, или я вас автоматически исключаю из числа пайщиков-концессионеров. Считаю до пяти. Да или нет? Раз... — Да!!!

Чтобы ответить на этот вопрос необходимо особое вдохновение... Я им располагаю.

Не могу обещать вам купе в дипломатическом вагоне, но два жестких плацкарта будут!

Работы не боюсь. Работу свою люблю.

— Вы знаете, мне спектакль нравится. — Вы серьезно? — Нет, не всё одинаково хорошо. Не всё ровно. Но есть главное — стулья целы!

Пропустите, пропустите мальчика! Это мой ассистент! Он же тебе в отцы годится! Что ж ты ему руки-то крутишь, а?

Что вы молчите, как архиерей на приеме?

— У вас кружится голова? — Нет... — Напрасно. Погоня за стульями входит в завершающую стадию.

Вы правы, Киса, нужно торопиться — промедление смерти подобно.

О, моя молодость, запах кулис!

— А почему у них нет занавеса? — Ищут. — Что, ищут занавес? — Не только занавес, они вообще в поиске. — Ну вы знаете, по-моему, у них нет и декораций, хорошо мы прошли бесплатно, но тот, кто заплатил деньги...

— Уходя в дальнейшее пространство... — Не уходите, товарищ Бендер. — Я блесну непрошенной слезой... — Я сама сейчас заплачу. — В страсти, как и в счастье, все мы ищем постоянства, но ничто не вечно под луной... — Ну, что же мне теперь делать? — Может быть, вы скажете кому-то... — Что я скажу? Кому мне говорить? — Где-то на закате ваших лет... — Ах ты, мерзавец. — Все-таки была, была одна минута, той любви, какой уж больше, извините, нет. — Хам! Ворюга! Изменщик! Подлец!