Стрела (Arrow)

Суть героизма в том, чтобы умереть, давая другим выжить.

Где ты? Ты дома? Ты в безопасности? В месте, которое кажется тебе безопасным… В здании без окон, чтобы никто не нашел тебя? Или может под землей? Ты думаешь, что никто не может добраться до тебя? Думаешь, никто не тронет тебя в стенах твоего убежища? Но я могу.

Любовь — самое мощное чувство, и потому самое опасное.

— Почему она? Ну кроме очевидно длинных ног? — Так получилось. Ничего серьёзного... Из-за моего образа жизни, думаю, мне не стоит быть с тем, о ком бы я действительно заботился. — А я думаю, ты заслуживаешь лучшего, чем она.

В этой стране за деньги можно купить всё.

Мир больше не такой, каким был, он развалился давно, но такое ощущение, что ты один этого не заметил, и это тебя злит, и ты боишься, что эта злость сожжет тебя изнутри, если ты проживешь в таком мире хоть еще одну секунду, зная, что ты мог сделать что-то чтоб исправить ситуацию...

На том острове я потерял не только пять лет жизни. Я потерял часть себя, которая наслаждалась жизнью.

— Я бывал близок к смерти на острове чаще, чем могу вспомнить, и я не боялся — мне нечего было терять. Но когда лучник чуть не убил меня, когда я вновь взглянул в лицо смерти, я подумал обо всех, кого впустил в свою жизнь. Родные: Лорел, Томми, — и мне стало страшно. Я представил, что с ними случится, если они меня потеряют снова. Впервые за долгое время мне было что терять. — Ты все перепутал, Оливер. Ты думаешь, что эти люди ломают твой стержень, но они тебе его дают. Крепче, чем прежде. Смерть опустит взгляд, если тебе есть зачем жить, когда есть зачем. Так лучше.

Вращай бедрами, Диггл! Там зарождается сила. Дело не в руках. Даже если у тебя не мышцы, а шары для боулинга.

Я клялся соблюдать закон. Ведь он непоколебим, он неизменен. Закон нужно защищать. Но что такое законы, правила, если они не защищают людей?

У нас есть кое-что общее. Мы оба разгребаем последствия действий моего отца. То, что он сделал, на его совести. То, что делаем мы, — на нашей.

Когда веришь в то, что делаешь, правильный путь находится сам.

Может, в этом-то и проблема? Со мной ты думаешь, а не чувствуешь.

Когда дело доходит до семьи, мы все близоруки.

Если хочешь прятаться за моей спиной, я должен быть уверен, что ты сумеешь ее прикрыть.

Я считаю, любовь не в том, чтобы менять или спасать кого-то, а в том, чтобы найти человека, который уже тебе идеально подходит.

Я не говорила, что будет просто, но я здесь, если тебе нужна опора. Когда люди вместе, они друг другу опора.

Иногда, месть — это и есть правосудие.

Я люблю тебя, и мама тоже. Но если ты врешь нам, тебя любить становится все труднее.

Знаешь, я помню, как иногда по утрам, когда мы с тобой были вместе, ты жарила свои омлеты, а я был на твоей кухне и думал про себя, что это не просто развлечения, это было нечто большее, это другое. У меня ни с кем не было такого чувства, и мне его не хватает.

Я думаю, всё идёт не совсем по плану — ты не ожидал, что у людей будет столько вопросов, что будут подозревать тебя, ты не думал о том, что происходит, когда лжёшь. Особенно когда лжёшь тем, кого больше всего любишь.

Когда совпадений так много, они становятся доказательством.

Ты ведёшь войну, Квин. Но понятия не имеешь, что война делает с тобой, как она соскребает частицы твоей души. И кто-то должен тебе напоминать, что ты — это ты, а не то, чем ты становишься.

Если веришь во что-то, как это может быть неправильно?

— Все в порядке, я уже бывал в судах. — Четыре раза вроде: вождение в нетрезвом виде, нападение на папарацци, угон такси — что было круто кстати, — и кто забудет мочеиспускание на копа! — Хотелось бы, чтобы все забыли.