Джон Диггл (John Diggle)

— Скучаю по чувству, будто я что-то значу в этом мире. — Тогда хватит их охранять, займись тем, во что ты веришь. — А если это неправильно? — Джо-он, если ты веришь во что-то, как это может быть неправильным?

— Думаешь, я не выдержу побоев? — Дружище, побои тебе покажутся раем. — Привет, допрашивать вас буду я. — Это какая-то шутка? — Клинтон Хок, номер соцстрахования 306003894. — К чему вообще это все? — О, посмотрите-ка! У вас есть счет на Каймановых Островах. Ого, два миллиона долларов! Не хилый запас, но, похоже, вы только что подтвердили перевод одного миллиона в благотворительный фонд Старлинг-Сити. Как щедро. Что мне сделать с остальным? — Гринпис. — Прекрасный поступок! И они благодарны вам за помощь. — Сука. — Сука, но с вай-фаем.

— Хелена Бартинелли, дочь босса мафии, Франка Бартинелли. — Или, как зову ее я, бешеная бывшая Оливера, помешанная на месте отцу. — Бывшая? — Это все, что ты услышала?

— Это не значит, что Себастьян Блад человек в маске. — Его фамилия Блад — это плохой знак. — Фелисити, он рисковал своей жизнью, чтобы помочь жителям Глейдс, а в свободное время он злодей, создающий армию людей-убийц. — Ты телохранитель, борющийся с преступностью на пару с босом-миллиардером. Мало кто снимает маску на публике.

— Зря тебя выгнали, они ещё поймут это. — Выслушаю планы мести, если не поймут.

Мы должны праздновать победы, иначе мы забудем, за что сражаемся.

Если ты ещё удивляешься жестокости, то явно не вникла в суть.

Я не знаю, правильный ли это выбор, но определенно правильный поступок.

С семьей тяжело. Иногда тяжелее, чем с кем бы то ни было. Любить кого-то и позволять любить себя в ответ.

— Неудачная идея — влюбиться в копа, который на тебя охотится. — У нас, мстителей, выбор не велик.

— Фокус в том, что вес надо распределить равномерно. — Я думала, фокус в том, чтобы избегать драк.

Ты одинок куда больше, чем можешь признать, поэтому ты считаешь, что изменишь эту девушку. Тебе просто нужно так считать. Ты как наркоман, уверенный, что справится с зависимостью, если поможет другому наркоману. Оливер, это опасно. Не разбирать, кто хороший, кто плохой – верный способ погибнуть.

— Хватит с меня шрамов. Кстати, от миномёта? — Да, провинция Пактика, Афганистан. Ты догадливая. — Разбираюсь в ранах. Граната, Алжир. — Меня гранатой не задевало. — Столько шрамов и ни одной гранаты?! — Стрела... нож... нож... куча пуль, но гранат не было. — А у меня, кстати, новая пуля, девять миллиметров вот тут. — У меня больше мечи и копья. — У меня есть шрам. Он прямо во рту, мне удалили зубы мудрости еще в шестнадцать. Три шва, зубы росли просто ужасно.

— И как ты умудряешься вечно выставлять виноватым себя? — Это его суперсила. Вина Стрелы.

Оливер: Знаешь, чего мне не хватает в новом логове? Джон: Два ящика с бутылкой русской водки?

Дом — это поле боя, дома тебя все пытаются достать, заставить тебя открыться, быть тем, кем ты уже быть не хочешь...

Тайна — это груз. Чем больше секретов, тем труднее идти.

— Я бывал близок к смерти на острове чаще, чем могу вспомнить, и я не боялся — мне нечего было терять. Но когда лучник чуть не убил меня, когда я вновь взглянул в лицо смерти, я подумал обо всех, кого впустил в свою жизнь. Родные: Лорел, Томми, — и мне стало страшно. Я представил, что с ними случится, если они меня потеряют снова. Впервые за долгое время мне было что терять. — Ты все перепутал, Оливер. Ты думаешь, что эти люди ломают твой стержень, но они тебе его дают. Крепче, чем прежде. Смерть опустит взгляд, если тебе есть зачем жить, когда есть зачем. Так лучше.

Когда дело доходит до семьи, мы все близоруки.

Я считаю, любовь не в том, чтобы менять или спасать кого-то, а в том, чтобы найти человека, который уже тебе идеально подходит.

Я думаю, всё идёт не совсем по плану — ты не ожидал, что у людей будет столько вопросов, что будут подозревать тебя, ты не думал о том, что происходит, когда лжёшь. Особенно когда лжёшь тем, кого больше всего любишь.

Ты ведёшь войну, Квин. Но понятия не имеешь, что война делает с тобой, как она соскребает частицы твоей души. И кто-то должен тебе напоминать, что ты — это ты, а не то, чем ты становишься.