Тюдоры (The Tudors) | 42 цитаты

Когда мы сравниваем жизнь человека на земле с той, о которой мы ничего не знаем, она представляется мне стремительным полетом воробья через пиршественный зал в зимний день. После нескольких мгновений тепла он исчезает из виду в том зимнем мире, из которого и прилетел. Так и человек — он задерживается немного на земле, но о том, что было прежде его жизни и что будет после, мы не знаем ничего...

Зло обернется против того, кто замыслил зло.

Жизнь без знаний бессмысленна.

— Я еще кое-что придумал для дворца. Там будут прекрасные сады, рощи, лощины, дорожки, там будет роща Дианы и фонтан с ее скульптурой, и повсюду статуи, фонтаны, струящаяся вода, а еще мраморные птицы и вода бьет у них из клювов. Что скажешь, шут? — Мне нравится абсолютно все. Вот только рощи... рощи мне не нравятся. И еще фонтаны, дорожки и мраморные птицы. А все остальное мне нравится. — Ты не понимаешь, дворцу французского короля в Шамбо весь мир завидует. Нонсач будет в сотню, в тысячу раз лучше. — А потом, со временем, как все в этом мире, он исчезнет — как руины Древнего Рима, как Колосc Родосский — все в мире обращается в прах. Даже великие дворцы великих дураков. И потому, очень скоро ваш дворец снова будет воображаемым, потому что его не станет. Не будет ничего — пустота, зеленый холм в зеленой тени. — И, однако, люди поймут, что когда-то здесь стоял великий дворец — самый прекрасный на свете, не сравнимый ни с чем. И его построил король Генрих, и значит, все это не исчезнет.

Верьте тем, кто предлагает вам служить, и в конечном итоге, вы окажитесь среди тех, кто был обманут.

Те дни кровавые меня сломили И страсть мою, и юность погубили. Тогда вы многих увели с собой в могилу И плачу я теперь о всех о вас, Что вы мертвы и нет пути назад. Себе вы взяли то, что не по силам И оттого теперь стенаем мы. Гнилые ветви на верхушке были, С высокой кроны вниз Упали вы. Те дни кровавые меня сломили И страстью мою, и юность погубили. Слепая жажда мелочной души, Спешившей вверх - Себя на смерть расшибла. И гром гремит над троном...

— Почему Папа должен предпочесть императора, который причинил ему столько страданий, а не короля Англии, который всегда был на его стороне? — Проблема в том, Ваше Преосвященство, что мечи короля Англии куда дальше от него, чем мечи императора. В дипломатии никак нельзя забывать о таких мелочах.

— Вы не любите французов, сэр Томас? — Вовсе нет, мистер Уайетт. Просто они всегда такие... французы.

Когда человек достигает вершины, дальше можно только упасть.

— Его Величество любит вас, как никого, мистер Мор, вы это знаете? — Возможно, да. И все же, если бы за мою голову обещали замок в Испании — он бы ее отрубил.

— В эти последние дни я много думал о потерях. Какую потерю вы считаете самой невосполнимой для человека? — Достоинство. — Нет, своими деяниями он может восстановить достоинство. — Тогда его честь. — Нет, так как честь тоже можно восстановить, даже если человек совершил какой-то ужасный проступок. — Тогда не могу знать. — Время. Из всех потерь время — самое невосполнимое. Его не повернуть вспять.

У правителей Европы есть власть, но нет морали. Я должен стать их совестью. Они мои любимые дети, и я должен провести их по пути добродетели.

Мир знает только то, что хочет знать.

Те люди, что не знают страха, могут быть кем угодно. Я не боюсь. Я никогда не стану бояться.

У меня ностальгия. Даже по врагам.

Почему? Почему он не может, как все? Зачем переходить мне дорогу, зачем ставить свое самолюбие выше моего? Я измучился. Моя совесть не на месте, мое сердце болит — и не хочет успокаиваться... Я люблю его! И ненавижу. И любовь моя равна ненависти.

Будьте добры друг к другу и ко всем людям. А если не можете — будьте как можно менее злы.

Существует одна история про императора Тиберия. Он издал закон, карающий смертью за некое преступление, но только если преступник не был девственником. Однажды перед судом предстала девственница, и император не знал, как быть. Но советник предложил ему отличное решение: «Давайте сперва её обесчестим, а затем убьем». Есть люди..., которые сперва заполучат вас..., а потом обесчестят. А после ничто уже не помешает им вас уничтожить. Но меня они не обесчестят.

Женщины переменчивы. Верить им — безумие.

Иметь все куда сложнее, чем не иметь ничего. Не будь я рожден королем, я бы ни в коем случае не пожелал бы им стать.

Я вдруг вспомнил, что однажды мне сказал Уолси: «Королю следует говорить, что следует делать, а не что было бы возможно, ибо если Лев узнает свою силу, его уже никому не обуздать».

...злые молятся громче других.

Боже, мы с тобой в последнее время мало общались, я все время был чем-то занят. Если бы я желал прощения, я бы попросил. Но за все, что я сделал и за то, что собираюсь сделать, прощения быть не может. И все же я не считаю себя злым человеком... Я знаю себя таким, как я есть. И я отдаю свою душу Твоему всепрощению, полностью осознавая, что я не заслужил твоих любящих объятий.