Зима в Простоквашино

— Можно телеграмму послать, или письмо, — на то и почта. Что сказать нельзя, то в письме пишут. Вам какой бланк? Простой, или поздравительный? — Простой, простой! A чего его баловать-то? — Не хочет он меня баловать. А мне от тебя ничего и не надо! — У меня простых нет, у меня только поздравительные. — Ну вот, опять расходы непредвиденные... Ну, давайте ваш этот, поздравительный.

— Вот и Новый год скоро. Уже часы бьют... — А мне кажется, это не часы бьют, а кто-то ногой в дверь стучит.

Наверное, он был не как ты, он был хороший человек, раз его именем пароход назвали. И он елки рубить не стал бы! Не то, что некоторые...

— А мне жалко елки рубить! Если все к Новому году будут елки рубить, у нас вместо леса одни пеньки останутся. Это вон для старушек хорошо, когда в лесу одни пеньки. — Почему это? — «Почему это»... бестолковый! На них сидеть можно! А что будут птицы делать, зайцы? Ты о них-то подумал?

— А дальше чего писать? — Обычно про погоду пишут. — Погода... погода у нас хорошая... — Хе-хе, ничего себе «хорошая»! Метель два дня воет. Всю охоту замело. — А вы помолчите, товарищ пес. Будете ответ писать — про свою погоду напишете.

— Я, конечно, люблю природу. Но не до такой степени, чтобы в концертных платьях в электричках разъезжать. — Это верно. В Простоквашино сейчас мороз! Там надо концертную телогрейку надевать и концертные валенки.

— Ну и ну. Ну и ну... — Да. — Что делается... — Да. — На дворе — конец двадцатого века. — Да. — А у нас в доме одна пара валенок на двоих. Ну как при царе Горохе...

А о нас кто подумает? Адмирал Иван Фёдорович Крузенштерн?

Это не техника дошла, а я сама сюда дошла. На лыжах.

Кабы не было зимы В городах и селах, Никогда б не знали мы Этих дней веселых. Не кружила б малышня Возле снежной бабы, Не петляла бы лыжня, Кабы, кабы, кабы... Не петляла бы лыжня, Кабы, кабы, кабы...

— А я не буду ему ответ писать. Я вот сейчас в него кочергу брошу, чтоб не обзывался! — Зачем бросать? Если почта есть. Сейчас мы ее упакуем и передадим. Это же бандероль получается.

Ничего себе, вашу маму и там, и тут передают. До чего техника дошла!

А я всё чаще замечаю, Что меня как будто кто-то подменил… О морях и не мечтаю - Телевизер мне природу заменил. Что было вчера — то забыть мне пора С завтрашнего дня, с завтрашнего дня. Ни соседям, ни друзьям — никому Не узнать меня, не узнать меня...

Ээх... лучше бы дядя Фёдор вместо тебя черепаху завёл в коробочке.

Больше килограмма, это посылка. Сейчас мы её доставим. А если вы на него бочку катите, это уже контейнерная перевозка получается. Этим Трансагентство занимается в сельской местности.

Мне наша квартира передачу «Что? Где? Когда?» напоминает! Не поймешь, что где находится и когда все это кончится!

Поздравляю тебя, Шарик, ты балбес!

— Ой, какая радость! Там, в телевизоре, какой-то дядя с большими усами вашей маме цветы подарил! — Я бы этому дяде с большими ушами уши бы пооткрутил! — Я сейчас вам его покажу. Вот он, этот коварный тип гражданской наружности!

— Говорил я этому охотнику: купи себе валенки! А он что: пошел и кеды купил — они, говорят, красивее. — Это он не подумавши сделал. У нас зимой в кедах даже студенты не ходят.

— Здравствуйте! Угадайте, кто я? — Адмирал. Иван Федорович Крузенштерн — человек и пароход!

— Странная у вас какая-то настроечная таблица — кругами! — Это не таблица. Это у них всё паутиной заросло. Потому что они не разговаривают. У них на каждой кастрюле такая таблица. И на печке даже.

— Ну и что это? Что это за народное творчество? — Эх ты, серость! Это индейская национальная народная изба. «Фиг-Вам» называется! — Дожили! Мы его, можно сказать, на помойке нашли, отмыли, очистили от очисток, а он нам тут фигвамы рисует...