кот Матроскин

Я уже привык к деревне и к людям. И меня уже знают все, здороваются. А в городе надо тысячу лет прожить, чтобы тебя уважать начали.

Сейчас без языка нельзя. Пропадёшь сразу: или из тебя шапку сделают, или воротник, или просто коврик для ног.

Шарик говорит: - У тёти Тамары должно быть доверенное лицо. Так по выборам положено. Это лицо всюду с депутатом ездит и о депутате хорошие слова говорит. Я мог бы таким лицом стать. - Понимаешь, Шарик,  — говорит Матроскин,  — если тебя побрить и завить как следует, всё равно не получится из тебя лицо. Из тебя собачья морда так и прёт.

Кот Матроскин подойти к телефону не может. Он очень занят. Он на печи лежит.

— Что же с ним делать? Он же без охоты пропадёт! Усохнет весь... — Усохнет... — А может нам из него ездовую собаку сделать, а? Купим ему тележку, будем на нём молочко возить на базар, огород на нём будем окучивать? Эй ты, Шарик, хочешь, мы из тебя ездовую собаку сделаем, а?

Ур-ра-а-а!!! Склад!

А я говорю — пей!..

— А мы бы эту посылку и сами у вас не взяли! Зачем это нам гуталин? — Какой-такой гуталин? — Обыкновенный, которым ботинки чистят все... — Это кто же вам столько гуталина прислал? Вы что, гуталиновую будку открываете? — Это мой дядя прислал... Он у сторожа живёт на гуталиновой фабрике... У него этого гуталина — ну просто завались!... Вот и шлёт, м-м-м… кому попало...

— Мясо лучше в магазине покупать. — Почему? — Там костей больше.

Что это мы все без молока и без молока... Так и умереть можно!

— Ой, что это мы зря его кормим... пусть пользу приносит! Ну скажи: «Кто там?»... «Кто там?» Ну скажи: «Кто там?»... «Кто там?»... «Кто там?» <...> — Кто там? Кто там? — Уррра! Заработало!

Чтобы купить что-либо нужное, надо продать что-то ненужное.

Если мы друг другу уступать не будем, у нас не дом будет, а коммунальная квартира. Склочная.

Мы не пушки какие-нибудь, чтобы нас нацеливать. Вы своего Иванова-оглы нацеливайте.

Есть же вот люди такие наоборотные. Чем меньше они думают, тем больше пользы.

А я ничего не буду [выписывать] — я экономить буду!

— Можно телеграмму послать, или письмо, — на то и почта. Что сказать нельзя, то в письме пишут. Вам какой бланк? Простой, или поздравительный? — Простой, простой! A чего его баловать-то? — Не хочет он меня баловать. А мне от тебя ничего и не надо! — У меня простых нет, у меня только поздравительные. — Ну вот, опять расходы непредвиденные... Ну, давайте ваш этот, поздравительный.

Ох уж этот Шарик у нас! Охотничек нашёлся! Нет от тебя никаких доходов, а расходы одни...

— Вот и Новый год скоро. Уже часы бьют... — А мне кажется, это не часы бьют, а кто-то ногой в дверь стучит.

— А мне жалко елки рубить! Если все к Новому году будут елки рубить, у нас вместо леса одни пеньки останутся. Это вон для старушек хорошо, когда в лесу одни пеньки. — Почему это? — «Почему это»... бестолковый! На них сидеть можно! А что будут птицы делать, зайцы? Ты о них-то подумал?

— А дальше чего писать? — Обычно про погоду пишут. — Погода... погода у нас хорошая... — Хе-хе, ничего себе «хорошая»! Метель два дня воет. Всю охоту замело. — А вы помолчите, товарищ пес. Будете ответ писать — про свою погоду напишете.

— Ну и ну. Ну и ну... — Да. — Что делается... — Да. — На дворе — конец двадцатого века. — Да. — А у нас в доме одна пара валенок на двоих. Ну как при царе Горохе...

А о нас кто подумает? Адмирал Иван Фёдорович Крузенштерн?

Взял Матроскин поздравительную открытку с цветочками и котятами и написал: «Шарик, ты — балбес!» Печкин возражает: — Неправильно это. Если открытка поздравительная, сначала адресата поздравить полагается. Матроскин дописал: «Поздравляю тебя, Шарик, ты — балбес!».

Матроскин говорит продавцу: — Здравствуйте, нам кровать нужна на колесиках. Есть у вас такие? К нам тётя в гости приезжает на постоянную жизнь. Продавец отвечает: — У нас сейчас любые кровати есть. Хоть на колесиках, хоть с моторчиком. У нас в деревне капитализм наступил. — Хорошо, — говорит дядя Фёдор, — давайте посмотрим ваши кровати. — А чего их смотреть? — говорит продавец. — Вы скажите, какая кровать вам нужна. Мы нажнём кнопочку, и дядя Вася вам её со склада притащит. — Какой-то странный у вас капитализм наступил, — говорит Матроскин. И кроватей у вас завались, и кнопочки есть, а дядя Вася всё так же на себе тяжести таскает, как при развитом социализме.