Эдуард Успенский

Я уже привык к деревне и к людям. И меня уже знают все, здороваются. А в городе надо тысячу лет прожить, чтобы тебя уважать начали.

Сейчас без языка нельзя. Пропадёшь сразу: или из тебя шапку сделают, или воротник, или просто коврик для ног.

Он очень хороший, только очень плохой.

Торопливость в учёбе вредна.

— А нам не нужны знания! — решили зайчишка Лизетта, кротёнок Коп и барсук Филипп. — Мы в индейцы пойдём! Чудаки! Если бы они знали, сколько знаний нужно иметь современному индейцу, они бы быстро потоптали в обратную сторону.

Мама ворчит, что я никогда метлы в руки не беру. А ведь я правильно делаю: у нас же есть пылесос. На метле надо ездить.

Сети — очень хорошая и очень вредная штука. С чем бы даже сравнить… Это как мотоцикл на фоне велосипеда, понимаете? Вот все на велосипедах ездят, вдруг появился мотоцикл. Здорово? — Здорово! Опасно? — Опасно! И хорошо бы вернуться к велосипеду, а не хочется.

Мы не умеем защищать свое. Брать, а не клянчить то, что по праву и так наше.

Про меня когда-то написали, что «Успенский — это рацио, который выдает себя за эмоцио». Любовные вопросы меня в книжках не задевают.

Не могу сказать, что я так чувствую современных детей, чтобы за них говорить. Понятие дружбы изменилось. От старой дружбы, когда ребята пошли вперед с палками и с колами защищать свой двор, ничего не осталось. А новая дружба — я не представляю, какая она сейчас — она какая-то компьютерная.

Я не против того, чтобы ребенка иногда лупили, это может быть хорошим лекарством при правильном применении. А иногда надо давать полную свободу, чтобы дать ребенку возможность осознать себя.

«Гарри Поттер» — книжка замечательная, многие дети вернулись к чтению. В этой книге есть то, о чем я говорил: уважение к дающему знания, уважение к родине, к семье, уважение к друзьям, к живому — все составляющие психического здоровья там имеются.

Мне легко рассмешить российского ребенка, а вот американского сложнее. Я часто выступаю в наших школах. Дети спрашивают: «Сколько вам лет?» Я говорю: «Сто». «А почему вы так молодо выглядите?» Я говорю: «У меня холодильник есть горизонтальный, я в нем сплю и всю ночь не порчусь». Они смеются. А если американцам такое сказать, они решат, что я сумасшедший.

Микки-Маус — замечательный бренд. Но Чебурашка лучше. Микки-Маус дает доход Америке, а Чебурашка — России.

Чебурашка сам по себе — я сам по себе. Я о нем просто не думаю. Пройденный этап. Последние герои — самые любимые.

Крокодил Гена — это проповедь о том, что есть животные и они полноправные члены сообщества на Земле. Дядя Федор — проповедь «Давайте детям больше свободы".

Прообраз Гены — композитор Ян Френкель, с которым мы приятельствовали. А кота Матроскина — редактор киножурнала «Фитиль» Анатолий Тараскин: обстоятельный, домовитый, рассудительный. Первоначально я так и назвал героя — кот Тараскин, но Толя, узнав об этом, стал умолять меня этого не делать. Ну а Чебурашка появился благодаря племяннице Феликса Камова. В июле, в самый жаркий месяц года, девчушке купили шубу. Примеряя ее, мохнатую, с огромным воротником, с полами до земли, она то и дело падала — по словарю Даля, «чебурахалась». Это с одной стороны. А с другой — прототипом персонажа является лемур, зверек с большими глазами и большими ушами. В сценарии так и написано: зверь, похожий на лемура, но не лемур. А Шапокляк я списал отчасти со своей первой жены, отчасти с себя самого. Я бы не сказал, что Чебурашка с Геной и кот Матроскин близки современным детям. Они далеко отстали от современных детей. Если Чебурашке показать сотовый телефон, он очень удивится.

Любой писатель — проповедник. И я проповедник, все свое проповедую — дружбу, товарищество, верность… Но я еще проповедую, что надо быть нестандартным, надо хулиганить.

Я не зря себя хвалю, Всем и всюду говорю, Что любое предложенье Прямо сразу повторю. «Ехал Ваня на коне, Вел собачку на ремне, А старушка в это время Мыла кактус на окне». Ехал Ваня на коне, Вел собачку на ремне, Ну а кактус в это время Мыл старушку на окне... — Ехал Ваня на коне, Вел старушку на ремне, А собачка в это время Мыла Ваню на окне... Знаю я, что говорю. Говорил, что повторю, Вот и вышло без ошибок, А чего хвалиться зрю?

Я за жизнь понял одно: с возрастом человек умнее не становится, скорее наоборот. И если он не ответил на ключевые вопросы в начале своего пути, то в финале уж точно не разберётся.

— Какое противное замечание,  — сказал профессор Чайников. — Почему? — Придётся долго объяснять. — Может, тогда не надо,  — предложила Марина Рубинова. Теперь уже удивился профессор: — Почему? — Придётся долго понимать.

— У вас есть ещё вопросы? — Есть,  — ответил Миша. — Вот и оставьте их при себе. — Почему? — Потому что у меня больше нет ответов. Кончились.

Шарик говорит: - У тёти Тамары должно быть доверенное лицо. Так по выборам положено. Это лицо всюду с депутатом ездит и о депутате хорошие слова говорит. Я мог бы таким лицом стать. - Понимаешь, Шарик,  — говорит Матроскин,  — если тебя побрить и завить как следует, всё равно не получится из тебя лицо. Из тебя собачья морда так и прёт.

Трудно стать писателем настоящим... Настоящие писатели, как автомат Калашникова: ни одной ошибочки в конструкции.

Были крупные ошибки, о них жалею, но это скорее не ошибки — это судьба. Жалею, что был очень суров со своими друзьями. Кто-то вступил в партию, и я вычеркивал этого человека из рядов друзей навсегда. Или поступок совершил какой-то нехороший — я не прощал, а нужно было прощать.