Александр Герцен

Самая возбужденность мысли есть своего рода образование.

Легче армией управлять, чем труппой актёров.

Поверьте, так как поэт всюду вносит свою личность, и чем вернее он себе, чем откровеннее, тем выше его лиризм, тем сильнее он потрясает ваше сердце; то же с актёром: чему он не сочувствует, того он не выразит или выразит учено, холодно.

О чем бы человек ни вспоминал, он начинает всегда с того, что вспомнит самого себя.

Неуменье жить в настоящем, ценить будущее, отдаваться ему — это одна из моральных эпидемий, наиболее развитых в наше время.

Жить сложа руки, конечно, безопаснее; но я полагаю, что на бездействие надобно так же иметь призвание как и на деятельность. Не всякий, кто захочет, может ничего не делать.

... я человек русский и жизнию обучился думать, а не думою жил.

Действительность не так слабонервна, как драматические писатели, она идет до конца.

Что сказали бы мы сами, если бы в нашу беседу, очень тихую и не имеющую в себе ничего оскорбительного, вдруг явилась одна из знакомых дам? Я уверен, что и нам и ей было бы не по себе; мы совсем иначе настраиваем себя, если предвидим дамское общество: в этом недостаток уважения к женщине. — Как вы начитались Жоржа Санда. Мужчина вовсе не должен быть с женщинами нараспашку; и зачем женщина пойдет делить его беседу? Мне ужасно нравятся мужские собрания, в которые не мешаются дамы, — в этом есть что-то строгое, неизнеженное.

Когда душа носит в себе великую печаль, когда человек не настолько сладил с собою, чтобы примириться с прошедшим, чтобы успокоиться на понимании, — ему нужна и даль, и горы, и море, и теплый, кроткий воздух; нужны для того, чтобы грусть не превращалась в ожесточение, в отчаяние, чтобы он не зачерствел. Хороший край нужнее хороших людей.

Чем меньше денег, тем больше тратим.

Люди готовы сострадать, но почти никогда не умеют; от их сострадания становится хуже, они бередят раны, они неловки. Сверх того, люди бесят или рассеивают; к чему еще беситься, к чему, с другой стороны, бежать от печали, это так же робко и слабо, как глупо бежать от наслаждений, когда они еще веселят.

— Легко вам говорить, вы не знаете, что такое брак. — Не знаю — но догадываюсь; полюбовное насилие жить вместе — когда хочется жить врозь, и совершеннейшая роскошь — когда хочется и можно жить вместе; не так ли?

Голод можно вылечить куском хлеба, а кусок хлеба, слава богу, с нашим здоровьем выработаем. Болезни от сытости не так скоро лечатся.

В мире нет ничего разрушительнее, невыносимее, как бездействие и ожидание.

Есть истины...которые, как политические права, не передаются раньше известного возраста.

По-моему, служить связью, центром целого круга людей — огромное дело, особенно в обществе разобщенном и скованном.

Трудно воспитывать, а сечь так легко.

Мучительная любовь не есть истинная.

Женщину безвозвратнее точит и губит всепожирающий Молох любви... Она больше сосредоточена в одном половом отношении, больше заключена в любовь. Она больше сведена с ума и меньше нас доведена до него.

Жизнь, которая не оставляет прочных следов, стирается при каждом шаге вперед.

Все мы беспощадны и всего беспощаднее, когда мы правы.

Только труд даёт душевное здоровье — упорный, бодрый труд.

Полноте презирать тело, полноте шутить с ним! Оно мозолью придавит ваш бодрый ум, и на смех гордому вашему духу покажет его зависимость от узкого сапога.

Вся нравственность свелась на то, что неимущий должен всеми средствами приобретать, а имущий хранить и увеличивать свою собственность... Человек... сделался принадлежностью собственности; жизнь свелась на постоянную борьбу из-за денег.