Былое и думы

В мире нет ничего разрушительнее, невыносимее, как бездействие и ожидание.

Есть истины...которые, как политические права, не передаются раньше известного возраста.

По-моему, служить связью, центром целого круга людей — огромное дело, особенно в обществе разобщенном и скованном.

Трудно воспитывать, а сечь так легко.

Все мы беспощадны и всего беспощаднее, когда мы правы.

Русские говорят громко там, где другие говорят тихо, и совсем не говорят там, где другие говорят громко.

Сплетни — отдых разговора, его десерт, его соя, одни идеалисты и абстрактные люди не любят сплетней...

С летами странно развивается потребность одиночества и, главное, тишины...

... какой-то безумный, содержащийся в больнице, говорил: «Весь свет меня считает поврежденным, а я весь свет считаю таким же; беда моя в том, что большинство со стороны всего света».

Бесполезная жизнь — это ранняя смерть. Ein unnütz Leben ist ein früher Tod.

Мы для утешения себя, хотим другой Европы и верим в нее так, как христиане верят в рай.

Личные отношения много вредят прямоте мнений.

Бывают времена, в которые люди мысли соединяются с властью, но это только тогда, когда власть ведет вперед, как при Петре I, защищает свою страну, как в 1812 году, врачует ее раны и дает ей вздохнуть, как при Генрихе IV.

... прислушиваясь к польском языку, так богатому согласными, он [Георг Форстер] вспомнил своих знакомых в Отаити, говорящих почти одними гласными, и заметил : «Если б эти два языка смешать, какое бы вышло звучное и плавное наречие»!

У нас рабство или молчит, берет взятки и плохо знает грамоту, или, пренебрегая прозой, берёт аккорды на верноподданнической лире.

...мещане-генералы, мещане-министры, мещане-банкиры кутят, наживают миллионы, теряют миллионы... [им нужны] тяжелые оргии, бесцветное богатство, в котором золото... вытесняет искусство, лоретка — даму, биржевой игрок — литератора.

Людям хотелось бы все сохранить: и розы, и снег.

Нет народа, который глубже и полнее усваивал бы в себе мысль других народов, оставаясь самим собою.

Жизнь богата тканями, ей никогда не бывают нужны старые платья.

Этим людям, занятым службой, ажиотажем, семейными ссорами, картами, орденами, лошадьми, — Р. Оуэн проповедовал другое употребление сил и указывал им на нелепость их жизни. Убедить их он не мог, а озлобил их и опрокинул на себя всю нетерпимость непонимания. Один разум долготерпелив и милосерд, потому что он понимает.

Я равно не желаю ни завтра умереть, ни очень долго жить; пускай себе конец придет так же случайно и бессмысленно, как начало.

Из всех моих страстей единственная, которая осталась неизменной, это моя дружба к тебе, ибо моя дружба – страсть.