Александр Полярный

— Ты, видно, не понял, почему в твоем книжном шкафу всего одна книга? — Нет, почему? — Видишь эту стену с книгами? Джек заполнил её именно теми книгами, которые прочел. А я поставила свою любимую книгу на твою полку: начни с нее, если у тебя будет желание... Я посмотрел на стену с книгами, которые прочитал мистер Джек: тут были сотни книг.

Там, где бывает закат, — вскоре наступает рассвет.

Пиццу привезли минут через тридцать. Джек расплатился с курьером и предложил ему зайти и выпить горячего шоколада. Курьер взглянул на него удивленными глазами и, что-то пробор­мотав, ушел. «Видно испугался, что мы хотим его ограбить и убить», — сказал Джек. Я засмеялся, а Марси c ухмылкой вставила: «К Джеку никто никогда не заходил на чашку горячего шокола­да...». «Но Марси, дорогая, на улице холодно, а он сделал нам такую услугу, привез ужин», — от­ветил Джек. «.за который ты заплатил...», — добавила Марси.

Прошло совсем немного времени, но меня уже вынудили понять — справедливости в мире нет. Из собственных вещей — только шкафчик у двухъярусной кровати, а шрамы на коленях на­поминают, как мне не хватает мамы. Я никак не мог понять, почему меня бросили и чем я так успел провиниться?

Униже­ние преследует меня с самого рождения. Инте­ресно, что чувствует крошечный ребенок, когда родители оставляют его у порога детдома, нажи­мают на кнопку звонка и уходят в темноту?

Она жаловалась игрушечному зайчику, что у нее очень твердая подушка. Я пообещала маме, что достану для нее самую мягкую подушку, которая только существует. Уже и не помню, каким образом я ее тогда думала достать, ведь мне было всего восемь лет. Обещание свое я не успела выполнить: мама умерла через две недели — не знаю, отчего, мне не сказали. Наверное, виной всему была слишком твердая подушка, а ведь у нее так сильно болела голова...

Дома лучше, чем везде: здесь одежда удобнее, чай вкуснее, люди добрее друг к другу, потому что они родные и любимые.

Я вышел на улицу без цели, просто выгуливая свое одиночество.

Легче засыпать, когда мечтаешь: так мысли медленно убаюкивают тебя.

...и я не знаю, что именно было дальше, но этот мужчина спас ее... от повседневности.

Вы когда-нибудь были сыты болью?

На улице было очень тихо: только когда выходишь из шумного места, понимаешь, насколько тебе не хватало отсутствия каких-либо звуков.

Человек, который постоянно всем и все пытается доказать, — несчастный человек...

Дарить подарки приятнее, чем получать.

Я и сама иногда плачу. Жалеть себя легче, чем держать боль внутри...

Плач, также как и смех, может быть заразительным.

...а мои вечно холодные руки..., я так хотел согреться рядом с нею!

— Простите, пожалуйста, спасибо, извините, просто тот человек хотел меня напоить, сделать своей женой, и я бы умерла от несчастья с ним... — Богачи, да, они такие... Я тут же ответила: — А цветы — нет. Недавно один парень подарил мне букет цветов, в котором было больше ста роз. А я не знаю, как бы ему намекнуть, что меня надо брать едой... — Едой, сериалами и теплым пледом по вечерам? — добавил он. — Ромашковым чаем еще можно! — улыбалась я. — Ого, как откровенно! — Почему? — я все время улыбалась. В каждом слове у меня была улыбка. — А я никогда не пил ромашковый чай, но выпил бы его с вами. Прямо сейчас.

На долю секунды почувствовала себя особенной.

В компании этих двоих мне было очень уютно: они излучали какое-то тепло и доброту.

Очень странная, но кажется, еще более милая, чем странная.

Я знал, что когда-нибудь расскажу обо всем, но не сейчас.

Красивые, кстати, розы. Наверное, вы поставите их в вазу, чтобы они умирали медленнее?

«Я буду любить тебя, пока ты мне нужна» — вот лозунг реальности.

Понимаете? Мы неизлечимые романтики, мечтаем о том, что никогда не произойдет.