Анна Тодд

Почему она всегда так хорошо меня понимает, если я этого совсем не заслуживаю?

Много раз в жизни я чувствовал себя ненужным, даже лишним — в самом плохом смысле этого слова.

Хотя, видимо, так и бывает: предают тех, кто этого не ожидает и не заслуживает.

Она была единственным спасением от моей тяги к саморазрушению.

Боль — одно из тех отвратительных мест, из которых, если уже ты туда попал, нужно продираться с боем, и даже тогда, когда кажется, что тебе удалось уйти, обнаруживаешь на себе его невыносимые следы.

Какой я всё-таки лицемер! Угрожаю убить того, кто сделает ей больно, хотя сам только этим и занимаюсь.

Теперь позади нас ревёт вода, бьёт в борта. Скоро вода вернётся в состояние покоя, пока новая лодка не нарушит их безмятежность.

Но когда ты находишь человека, который готов мириться с твоими тараканами, не стоит больше так серчать.

Ты знаешь, есть большая разница между «не в состоянии жить без кого-то» и любовью.

Я не мистер Дарси, а она заслуживает именно его.

Когда ты почувствуешь вкус свободы, уже не вернёшься назад.

Перестань исправлять людей, иначе ты проведёшь остаток жизни, занимаясь только этим и теряя время.

Действительно, жизни до Тессы у меня не было, одни воспоминания и тьма, и так же будет, если она уйдёт.

Она одна из тех, кого женщины любят ненавидеть.

Кажется, я начал понимать, что счастливой её делают разные мелочи.

Эта упрямая, невыносимая, бескомпромиссная девушка — мой мир.

Хардин — мой якорь. Я молюсь лишь о том, чтобы он не утянул меня на дно.

Он садится на кровать, и я спрашиваю: — Ты считаешь меня своей девушкой? — Да. Просто мне кажется, называть тебя так довольно глупо. — Глупо? — Я грызу ногти: ужасная привычка, от которой я до сих пор не избавилась. — Ты для меня больше, чем какой-то детский статус.

Они так смотрят на нас, потому что мы слишком разные, и это их проблемы. Я никогда не стеснялась тебя, Хардин. Никогда.

— Почему ты не рассказала им правду обо мне и Лэндоне? — спрашивает он, меняя тему. — Потому что ты, очевидно, не хотел, чтобы они об этом знали. — И тем не менее, зачем тебе хранить чужие тайны? — Именно затем, что они чужие.

Не важно, рядом я или далеко – я всегда принадлежу тебе.

В этом вся проблема: она из тех людей, которые отдают и отдают, ничего не прося взамен. Но самое ужасное, что такие, как она, – легкая добыча для таких, как я – кто берет и берет, пока не останется ничего.

– «Романтика переоценивается, нынче в моде реализм», – цитирует она мою последнюю книгу. Я люблю ее. Черт, я безумно люблю.

Мы такие разные и все же совершенно одинаковые.

Невозможно вечно разжигать костер, когда он льет воду ведро за ведром, пытаясь его потушить.