Бернар Вербер

У меня был велосипед, а я мечтал о машине. Мне казалось, что это откроет мне дверь в новое измерение. И я получил машину. Однажды, зажатый в пробке, вынужденнный тащиться медленно, как улитка, я увидел велосипедиста, который обогнал меня. И я понял, что велосипед может быть лучше машины.

Если морфий прекрасно утолял боль телесную, телевидение оказалось отличным болеутоляющим для ума.

Понять что-либо можно, только испытав это на собственной шкуре.

Мы — часть матрешки, масштабы которой превосходят наше понимание.

Диктатура это — «заткнись». Демократия это — «болтай-болтай»

Мне не хватает смирения. Я вижу далёкое будущее и забываю посмотреть на то, что близко, на настоящее. А ведь все ответы и решения находятся передо мной.

Ребёнок — словно пердёж. Не раздражает только свой собственный.

Люди всегда почему-то думают, что нужно стремиться к любви. Это совершенно неверно, нужно стремиться к свету. Любовь субъективна, она может превратиться в собственную противоположность и стать ненавистью, непониманием, ревностью, шовинизмом. А свет — это то, что никогда не меняется.

Пофигизм — это болезнь... Она заключается в том, что ты по любому поводу начинаешь задавать себе вопрос «а зачем?».

Заслугой человека можно считать только то, что он делает по собственному выбору.

— Ты и я, мы оба здесь и сейчас — уже пара. То, что мы скажем, или то, о чем умолчим, то, что сделаем или от чего воздержимся, все это сложится во что-то третье. Это взаимодействие.

Быть свободным опасно, но это чувство пьянит.

Личности необходимо страдать, чтобы расти.

Правда никому не нужна, а тот, в чьих руках идеология, может переписать Историю так, как ему будет удобно, так, как этого требуют его собственные интересы.

«Стыдливость» придумали мужчины, чтобы женщины не осмеливались говорить о своем желании испытывать оргазм. Возможно, все женщины хотят постоянно заниматься любовью, но воспитание не позволяет им говорить об этом.

Мы теперь вместе, и мы все будем делать вместе. Я разделяю с тобой жизнь, значит, и риск пополам. И я разделяю с тобой будущее, которое ты хочешь создать.

Насильство возникает только тогда, когда ты чувствуешь себя в роли жертвы.

Этот мир можно терпеть за то, что в нём есть искусство.

Насилием ничего нельзя добиться, независимо от того, к кому вы его применяете.

Анархизм — это награда для самостоятельных, сознательных людей. Но достаточно, чтобы один человек в таком обществе начал играть не по правилам, чтобы анархия оказалась невозможной.

Мне кажется, что мир уже совершенный — такой как есть.

Даже если заранее ясно, что дело обречено на провал, нужно драться, чтобы враги ничего не получили даром.

— Зачем ты дерешься с ними? Ты ведь знаешь, чем это кончится? Их больше, тебе не на что рассчитывать. — Чтобы они знали, что я никогда не сдамся просто так.

Каждый, на каком бы уровне развития он не находился, по-настоящему желает только одного: иметь немного больше, чем сосед.

Бедняки чаще всего мечтают только об одном — быть богатыми вместо богачей. Они не желают равенства, они хотят поменяться местами с другим классом. Беднякам хочется, чтобы богатые страдали. Им этого достаточно для полного счастья.