Дэн Браун | 159 цитат

Вдруг Лэнгдону показалось, что его окутывает некий призрачный занавес, словно длинные пальцы невидимой руки тянулись к нему из-под земли и скребли его плоть. Музыка. Так симфонический хор в сто голосов спел известный пассаж, четко произнося каждый слог жуткого текста Данте. — Lasciate ogne speranza, — пели они, — voi ch'entrate. Эти шесть слов — известная строка Данте «Ад» — взлетели от подножия колодца, как зловещее дыхание смерти. Под аккомпанемент труб и рожков хор снова спел это предостережение: — Lasciate ogne speranza voi ch'entrate. Оставь надежду тот, кто сюда входит.

Кровь — вот всё, что отделяет свет от тьмы.

Великие умы всегда повергают слабых в страх.

В конце концов, они ведь были чужие друг другу — они всего лишь проделали вместе короткий и странный путь, а теперь достигли развилки, откуда каждому предстояло идти в свою сторону.

Спросите себя, что последовало за Черной Смертью. Мы все знаем ответ. Ренессанс. Возрождение. Так было всегда. За смертью следует рождение. Чтобы достичь Рая, человек должен пройти через Ад.

Один несчастный голубь проворковал некстати — и все пошло прахом.

По всему миру люди возносят взоры к небесам, ожидая Господа… и не догадываясь, что это Господь дожидается нас. <...> Мы творцы, однако наивно прикидываемся «тварями». Считаем себя беспомощным стадом, которое пастырь-создатель гоняет туда-сюда. Валимся на колени, словно перепуганные дети, молим о помощи, о прощении, об удаче… Но как только осознаем, что действительно созданы по образу и подобию Творца, придет понимание: мы тоже способны Творить. И тогда наши способности раскроются в полной мере.

Человеческая мораль совершенствуется медленнее, чем развивается наука... Человечество духовно не созрело до того могущества, которым уже обладает. Люди никогда не создавали оружия, которое затем не использовали. Человек способен уничтожить мир. Человек давным-давно научился убивать.

Бог многочислен, потому что многочисленны людские умы.

К счастью, сребролюбие – интернациональный грех.

... совпадения бывают на свете гораздо реже, чем думает большинство людей.

Чудно: от кошмаров обычно просыпаются, а у Лэнгдона было ощущение, что он, проснувшись, погрузился в новый. (Ирония заключалась в том, что, когда люди просыпаются, их кошмар прекращается, а Лэнгдону казалось, что кошмар начался именно тогда, когда он проснулся.)

Лэнгдон всё время предостерегал своих студентов от поиска в Гугле самих себя — новое экстравагантное времяпрепровождение, которое отражало навязчивую идею стать знаменитостью, которой теперь, казалось, обзавелась американская молодёжь.

Помни нынешний день... ибо с него начинается вечность.

Кто-то рассказывал Лэнгдону, что сейчас к этой мифологической метафоре прибегают на встречах членов Общества анонимных алкоголиков, обсуждая положение пьяницы, сидящего перед стаканом с выпивкой: его мозг говорит, что спиртное повредит ему, но сердце жаждет утешения, которое оно может подарить. Мораль при этом, очевидно, такова: не думай, что тебе одному так туго приходится, — даже боги не могли поладить друг с другом.

Это конфликт между Аполлоном и Дионисом — знаменитая мифологическая дилемма. Старая как мир война между сердцем и разумом, которые редко хотят одного и того же.

— Я читал, что в США примерно шестьдесят процентов всех затрат на здравоохранение уходит на пациентов, доживающих последние полгода своей жизни. — Верно, и хотя наш разум говорит: «Это безумие», сердце требует: «Не дайте бабушке умереть — пусть живёт подольше».

Однако это были ещё цветочки — ягодки ждали впереди.

Прости их, ибо не ведают, что творят. Но в истории бывают моменты, когда невежество становится... когда даровать прощение может только мудрость.

Время — единственное, чего не купить даже за все мои несметные богатства.

Существует только одна форма инфекции, которая распространяется быстрее, чем вирус. И это — страх. (Лишь одна эпидемия распространяется быстрее вируса, — подумала она. — Это страх.)