Диана Уинн Джонс

— Сейчас буду вести себя плохо, — объявила она. — Может, вообще завизжу. Вот прямо чувствую — сейчас на меня накатит и я завизжу.

Люди часто лукавят, когда говорят: «Не было у меня времени об этом подумать». На самом деле, если вас что-то тревожит или беспокоит, тревога и беспокойство все равно будут пробиваться сквозь все остальные ваши дела – соответственно, ощущать их вы будете даже тогда, когда по уши погружены во что-то другое.

У нее возникло искушение воскликнуть, что-де ведь час назад она была жива! Но это было бы страшно глупо, и Софи осеклась, потому что смерть – такая штука: человек всегда жив, пока не умер.

Так или иначе, опыт подсказывал Софи, что истерики редко происходят действительно из-за того, из-за чего их закатывают.

Сначала всегда читай рецепт – от начала до конца и очень внимательно. Очень многое станет ясно уже по манере изложения: разберись, какое это заклятье — самовыполняющееся, самозапускающееся, простое словесное заклинание или чары типа «слово и дело». Потом еще раз все перечитай и подумай, какие этапы по-настоящему действуют, а что вписано для пущей загадочности. Сейчас мы с тобой занимаемся уже достаточно сильными чарами. Скоро ты поймешь, что во всех подобного рода чарах всегда есть преднамеренные ошибки или двусмысленности.

Софи настолько воспряла духом, что решила заняться ужином. Она сгребла все, что было на столе, в груду вокруг черепа на дальнем конце и стала резать лук. – У тебя-то небось в глазах не щиплет, дружище, – сказала она черепу. – У всех свои преимущества.

Вы чудовищно любопытная, кошмарно властолюбивая и непростительно чистоплотная старая дама. Держите себя в руках. Вы отравляете жизнь всем нам.

Что бы там ни происходило, происходило оно совсем рядом, но так, что видно его не было, отчего хотелось немедленно рехнуться.

Вы чудовищно любопытная, кошмарно властолюбивая и непростительно чистоплотная старая дама. Держите себя в руках!

Меган была из тех людей, которые вызывают живейшее желание тихонько улизнуть в ближайшую дверь.

Ах, этот мир битком набит жестокосердечными женщинами...

— И всё равно это гнусно — делать девушек несчастными! — припечатала она. — Это бессердечно и бессмысленно! — Что поделаешь, — вздохнул Кальцифер.

Помогите! Кто-нибудь! Я умираю, всеми покинутый!

Да трам же тарарам! — выругался Хоул...

Тогда она плюхнулась в кресло и стала там злиться.

Мистер Хаттер гордился своими дочками и отправил их в лучшую школу в городе. Софи оказалась самой прилежной. Она очень много читала и довольно скоро выяснила, как мало у неё шансов на интересное будущее.

Хоул вытащил ещё одну кипу платков и бросил на Софи поверх них сердитый взгляд. Глаза у него покраснели и слезились. Затем чародей поднялся. — Мне плохо, — возвестил он. — Пойду лягу. Возможно, умру.

Я даже могу сделать вам собственную пару семимильных сапог, если вы сообщите мне ваш размер. Что-нибудь практичное, из коричневой телячьей кожи. Просто поразительно. Бывают же люди – шагают на десять с половиной миль и приземляются точнехонько в коровью лепешку.

– Ну а как же? Вы так хорошо одеты. И миссис Шарп так считает. Она говорила, мистер Нострум оба глаза отдаст за три ваших письма. – И мистер Нострум отдал глаза в обмен на мои письма? – в изумлении воскликнул Крестоманси. – Едва ли они того стоят. – Нет, он всего лишь дает Гвендолен уроки в обмен на них, – успокоил его Мур. – Что? В обмен на собственные глаза? Как это неловко! – усмехнулся Крестоманси.

— Я им сказал, что главная здесь ты и что пусть они подождут, пока ты тут любезничаешь с этими ведьмами. — С ведьмами? — возмутилась Чармейн. — Одна из них — моя мать! — Подумаешь, моя мать тоже ведьма.