Эрленд Лу

Хорошо всё таки быть мужиком. Возможно я иначе переживала бы свою боль, будь я мужчиной — трахала бы всех подряд до потери чувств.

Надо бы сделать перспективу доступным лекарством, которое можно купить за деньги и вводить внутривенно.

Самая скверная альтернатива – сделаться таким человеком, из-за которого мир станет хуже, чем есть. Этого я постараюсь избежать. И заплатить готов почти любую цену. Но боюсь, что это не так-то просто. Может статься, что я угожу в общество дрянных и бессовестных людей. Со всяким это может случиться. И мир станет немного хуже, чем был, и я начну отводить взгляд от встречных прохожих.

Больше всего мне хочется стать таким человеком, который сумел бы сделать мир немного лучше. Это было бы самое лучшее. Но я не знаю, можно ли этого добиться. Я не знаю, что нужно делать, чтобы улучшить мир. Я не уверен, что для этого достаточно просто улыбаться каждому встречному.

В Америке не сразу поймёшь, какие фрукты валяются на полу — настоящие или пластиковые.

Лучше бы я вместо этого вязала длинный шарф. Он бы во всяком случае меня грел. А все эти бесконечные страницы, к чему они мне? Если их поджечь, они будут давать тепло всего несколько минут. А потом снова станет так же холодно. Так же чертовски холодно.

Порой я даже завидую золотым рыбкам. Их памяти, вероятно, хватает лишь на несколько секунд. И она не удерживает последовательности из нескольких мыслей. Все. что случается, для них происходит как бы впервые. Каждый раз заново. Если только они не сознают этого недостатка, то жизнь должна представляться им в сполшном солнечном свете. Нескончаемым праздником. Все для них увлекательно с утра до вечера. И ночью тоже.

Для того чтобы компенсировать неравномерность земного вращения, время от времени принято добавлять лишнюю секунду. В последний раз одну секудну добавили в июне 1994 года. А нам-то об этом ничего и не сказали.

Ты живешь здесь и сейчас, и больше тебя никогда не будет. И геройства в том, чтобы сдохнуть по дурости, тоже нет.

Вот до чего мы дожили. Люди замуровывают себя в домах, боясь ближнего.

Какое блаженство — общаться с тем, кто не умеет говорить.

Только человек особого склада способен ничего не делать, когда у него постоянно стоят над душой.

Все на свете не может быть приятным по определению. <...> Так что иногда приходится делать вещи, зная, что они не доставят нам удовольствия. Иной раз стоит набраться духу и доползти до края сука, на котором сидел, рискуя его сломать, а иной раз стоит даже срубить его. — А иначе ты будешь не человек, а говно на палочке.

Ничто так не сплачивает людей, как коллективный тяжелый труд, имеющий к тому же символическое значение.

Бах сочинял свою музыку для Бога. Мы же, если сочиняем музыку, то лишь ради того, чтобы нам дали потрахаться.