Эсхил

На войне правда — первая жертва.

Казаться глупым мудрому не страшно.

Тех лишь не хулят, кто зависти не стоит.

Любовь, если можно любовью назвать Безумной похоти женской власть, Опасней чудовищ, страшнее бури.

Речи были бы ко времени, когда бы оживили бездыханный труп.

И мужество с отчаянья — не мужество.

За долгий срок не может все нам по сердцу Случаться в жизни: будут и лихие дни.

Ах, есть ли в доле женской лучезарней день, Чем тот, когда пред мужем, что с войны пришел И цел и здрав, ворота распахнет жена?

Не золото - Прах; но весит с данью слез Пепел в урне тяжело!

Ничтожество - Гордых удел; и след их — стерт.

Кто скажет, что до земли Дела нет небесам, До попранных дела нет Святынь богам, — дерзкий, лжет! С потомков взыщет мзду За святотатство бог, За буйство жадных вожделений, За пресыщенное надменье. Во всем блюди меру ты! Малых благ Долей будь доволен В сердце смиренномудром. Всех сокровищниц златом Не откупится гордый, Кто великий возмнит алтарь Вечных правд ниспровергнуть.

Мудр, о, поистине мудр Тот, кто впервые понял и вслух произнёс: С равными нужно В браки вступать, чтоб счастье своё найти. Если ты нищ и убог, то богатых, пресыщенных И родовитых, надменных, напыщенных Обходить старайся стороной.

Упрёк нестрашный. Это очень выгодно - Глупцом казаться, если ты совсем не глуп.

Теперь ты всё услышал. Если что-нибудь О предстоящем знаешь, не щади меня, Скажи всю правду. Ничего постыднее Неискренних, нечестных слов на свете нет.

Предводительница хора: Ни в чём ты больше не был виноват? Скажи. Прометей: Ещё у смертных отнял дар предвиденья. Предводительница хора: Каким лекарством эту ты пресёк болезнь? Прометей: Я их слепыми наделил надеждами.

О нём скорбеть что толку? Где помочь нельзя, Там и напрасно убиваться нечего.

Болезнь такая, видно, всем правителям Присуща — никогда не доверять друзьям.

Прощайте, старцы! Даже среди горестей Душе дарите радость каждодневную, Ведь после смерти счастья и в богатстве нет.

Я знаю, жертвой не исправить прошлого, Но будущее может и отрадней стать.

Но того, кто сам стремится к яме, бог уж подтолкнет.

Угнетенные всегда становятся угнетателями и цикл повторяется снова и снова.

Удачливый глупец — большое бедствие.

Кровь, живущая в воспоминаниях, склеивает века.

Глас народа опасен, когда за ним истина.

Я думаю, убитым все равно, спят ли они, и поднимутся ли вновь.