Гай Гэвриел Кей

В любви все зависит от сохранения тайны. Моя кузина не проявила сдержанности, хотя она была очень молода, и это можно счесть оправданием. В ней было нечто неуправляемое, нечто слишком неистовое. Ненависть и любовь подстегивали ее, и она была не из тех женщин, которые принимают свою судьбу, или трудятся в стенах, построенных для ее защиты.

Она прекрасна, как обсидиан на только что выпавшем снегу... Она сверкает, как бриллиант при свечах. Она таит в себе огонь, как рубин или изумруд. Она манит обещанием опасности и тёмного забвения, в ней тот же вызов, что в войне или в горах, и мне кажется, она так же жестока как они.

Его друг ни в чём не виноват, он только показал ему дверь — и к тому же предостерёг, — в которую он сам вошёл, покрытый шрамами от зимней битвы... Вошёл в кажущуюся тёплой, залитую светом каминов и свечей, душистую анфиладу комнат, и вышел оттуда, когда сменилось время года, с ранами, которые оказались намного более глубокими...

— Скажи мне, ты станешь навязывать собственные ценности всем мужчинам и женщинам, которых встретишь? — Вряд ли. Но боюсь, я буду навязывать их самому себе.

Блэз чувствовал, что очень одинок и очень далеко от дома. Это было необычное чувство: дом давно мало что значил для него. Но люди иногда ещё имели значение.

Соблазнительно просто строить предположения о мёртвых — зимней ночью у очага или под монотонное жужжание пчёл, среди аромата летних трав в саду замка, — воображая их живыми и как они могли бы всё изменить.

Год — это совсем не так долго, в самом деле. Даже не достаточно долго, чтобы можно было без боли вспоминать его смех, когда они были наедине, его доброту к подданным, звук его голоса, его твёрдую походку, острую проницательность пытливого ума и хорошо знакомые признаки разгорающейся страсти, которая вспыхивала в ответ на её страсть.

Гнев и ненависть имеют пределы, которых человек слишком быстро достигает.

Совершенство...недостижимо для людей. Несовершенство может быть превращено в преимущество. Возможно.

Все при дворе имеют гордость, и все — фигуры в игре. Во многих играх сразу — одни игры связаны с убийством, другие — со страстью, — но лишь одна игра имеет значение в конечном счете, а все другие — лишь часть ее.

— Теперь ты взволнован? Заинтригован? Тебе нравится, когда женщина проявляет слабость...? — Мне нравятся люди, которые немного приоткрывают... самих себя. Нерасчетливые. Движения вне тех игр, о которых ты упоминала. Да, это меня привлекает.

Это случается чаще, чем думают. Влюбленные впервые встречаются на обеде, который один из них едва не пропустил. Винная бочка падает с телеги и ломает ногу человеку, который выбрал непривычную дорогу к своей любимой бане. Метнувший кинжал убийца промахивается лишь потому, что намеченная жертва случайно оборачивается и замечает его. Так складываются и меняются судьбы и жизни людей в созданном богом мире.

Восемьдесят тысяч орущих людей могут заставить тебя закричать. Он никогда в жизни не бывал в такой огромной толпе. Толпы обладают собственной силой;они увлекают тебя за собой.

Пертений фактически был человеком, который умел сделаться настолько незаметным, что о его присутствии забывали. А это означало, что он слышали видел то, чего могли не услышать и не увидеть другие.

Прошлое все время проникает в настоящее: все, что он сейчас видел, казалось пронизанным картинами того, что он видел раньше. Слишком много воспоминаний. Он умрет в том завтра, которое поджидает его уже сейчас, и тогда все превратиться во вчера...

Мужчины рождены для горестей, но женщины знают о них больше.

Здесь мечтать невозможно. Здесь надо терпеть, закутавшись в плащ. Кто сказал, что земное существование обещает большее? До того дня, когда понимаешь, что тебя собираются убить, и с искренним изумлением осознаешь, что хочешь жить. Что жизнь почему-то все еще горит внутри, как упрямые угольки в костре, более жгучие, чем страсть или горе.

Так странно было осознавать, что только на краю пропасти, на пороге тьмы или святого божьего света, человек способен понять и принять стремление собственного сердца к чему-то большему. К жизни.

Люди, когда они считают, что кризис, миновал, становятся наиболее уязвимыми. Опытные военачальники на войне знают это. Любой искусный актер и драматург знает это. А также священники, жрецы, возможно, хироманты. Испытав глубокое потрясение, люди полностью готовы к следующему сверкающему чуду, возникшему из воздуха. На мгновение рождения — прорыв сквозь скорлупу в мир — накладывает отпечаток на новорожденного птенца, а следующий момент, прозрение, которое приходит потом и отмечает его душу.

Тут Криспин ощутил нечто неожиданное, похожее на столб света, пронзивший все остальные события дня. Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, что это счастье.

Но «знать» и «видеть» настолько далеки друг от друга, будто... будто первое — это мир, а второе — полумир тайных сил.

Когда нельзя вернуться и нельзя стоять на месте, надо идти вперед, тут не о чем даже думать.

Женщин трудно понять, как оказалось, но надо признаться, стоит постараться понять.

Он не испытывал и доли той тревоги, которую чувствовали окружающие его люди. Его жизнь была слишком насыщенной, полной волнений, чтобы он сегодня пал духом.

Иногда и в пустыне цветут цветы, но очень редко и очень недолго.