Послемрак

Огромный мегаполис просыпается у нас на глазах. Электрички всех цветов радуги бегут в разные стороны, миллионы пассажиров перебираются с места на место. Каждый из людей — отдельная личность. И в то же время все они, взятые вместе, — безымянная часть огромного механизма. Единое нечто, образующее часть чего-то еще. Организованно и эффективно эти люди выполняют Вспомогательную Роль в процессе, который куда важнее их персональных жизней.

Причины и следствия сплели вокруг нас свою цепь, выдержав строгий баланс между синтезом и распадом. И все это произошло в жуткой трещине между полуночью и рассветом. В черной бездонной пучине, что разверзается перед нами каждую ночь по законам, которые нам неизвестны и против которых мы бессильны.

Магазины города начинают битву за покупателя, вступая в сезон рождественских распродаж.

Чуть не со школьных лет я заметил, что люди стараются излить мне душу, и женщины, и мужчины, не важно — совершенно незнакомые люди вдруг не стесняясь раскрывают мне свои тайны. Почему — не знаю. Может, потому, что я сам не прочь их послушать?

Чем больше я слушал все эти показания свидетелей, аргументы прокуроров и адвокатов, все эти оправдания обвиняемых, тем меньше во мне оставалось уверенности в чьей бы то ни было правоте.

Уж лучше верить в следующую жизнь. Все веселее. В какую бы зверюгу я дальше ни переродилась — в лошадь там, или в улитку, — это все-таки возможно представить. Пускай ты даже не подозреваешь, кем будешь дальше, всегда остается какой-то следующий шанс.

В школе особым лоботрясом не был. Не лучший ученик, но и не худший. Всегда вовремя соображал, что главное, что нет, потому и на экзаменах выкручивался неплохо.

Времена сейчас такие. Никогда не знаешь, откуда за тобой камера подглядывает.

Мало ли народу до рассвета в конторах горбатится? Особенно программисты всякие. Весь народ домой ушел, а эти сидят себе в одиночку и в системе ковыряются. Нельзя же компьютеры отключать, когда все работают.

Сколько силы бог ни дает, у всего есть пределы.

Куриц чем только не пичкают. Гормоны роста и все такое. Этих кур разводят в тесных темных курятниках, всю жизнь колют им что ни попадя и кормят всякой химией, а потом сажают на ленточный конвейер и механическим топором отрубают голову.

Одинаковых людей не бывает. Будь они даже кровные братья.

Сидим здесь и говорим по делу. Кто говорит не по делу — пускай сидит где-нибудь еще.

Какого только бизнеса на свете не встретишь.

Собственное имя, к сожалению, так просто не забывается. Отчего мы постоянно забываем только чужие имена — даже те, которые должны помнить обязательно?

Завладев лишь телом, рвешься за душой. Но здесь ты пролетела: номер не прошел...

— ... Здорово, когда люди так могут. — Когда стараются? — Когда могут заставить себя постараться.

Там, в «Альфавиле», какой-то подонок избил до полусмерти китаянку. И всю её одежду с собой утащил. Очень красивая девочка. Только голая и вся в крови. В её мире не бывает «подготовительных стадий». И про «характер, с которым лучше не торопиться», ей никто не объяснит. Не правда ли?

Если я скажу «не могу ответить» — получится всё равно, что я сказал «да». В юриспруденции это называется «косвенный умысел».

... по улицам заполночь всякая дрянь так и шастает.

... Эри прижала меня к себе. Но не так, как люди обычно обнимаются. А ОЧЕНЬ крепко. Так, чтобы мы с нею стали одним существом. И не отпускала меня ни на секунду. Как будто знала: стоит ей разжать руки — мы больше никогда на этом свете не встретимся. <...> И тогда я почувствовала, что могу доверить ей свою жизнь. В этой кромешной мгле нас вдруг ничего не разделяло. Все стало единым. По-моему, даже сердца забились в унисон.

Какое-то время я боролась за себя, строила свой мирок. И теперь всегда могу спрятаться в том мирке и хоть немного расслабиться. Одна. Как улитка в панцире. Но ведь мне потому и пришлось сооружать этот панцирь, что сама я — беззащитный слизняк. Да и для внешнего мира мой мирок совсем крошечный и ничтожный. Как хижина из картонных ящиков. Ветер дунул посильнее — все тут же и развалилось...

Секундная стрелка плавно бежит по циферблату. Мир неустанно несется вперед. Причины без остановки рождают следствия, которые оборачиваются очередными причинами. Эта логика не прерывается ни на секунду. По крайней мере, пока.

Но в нем была какая-то… искра волшебная, что ли. Он умел из всего извлекать удовольствие.

Лицо открытое и потёртое жизнью, точно старый заслуженный зонтик. <...> Но если вглядеться, есть в этом лице кое-что успокаивающее. Некая врождённая симпатия к окружающим.