Мари

Куриц чем только не пичкают. Гормоны роста и все такое. Этих кур разводят в тесных темных курятниках, всю жизнь колют им что ни попадя и кормят всякой химией, а потом сажают на ленточный конвейер и механическим топором отрубают голову.

— А ты — дурачок. Хотя... это твой возраст. Ты тысячу раз должен был удержать Валентину. Со всеми её любовниками и уходами из дома, со всем её прошлым. Таких людей, как Валентина, нельзя упускать Но только ты ещё молод, мой бедный, родной. — Я не Жан Лу, ты это имеешь в виду? — Жан Лу — он-то понимает. Он понимает, что в человеке важна личность, а не поступки. Важно то, что даёт человеческое присутствие. — Присутствие! Да она всегда отсутствовала. Путешествовала и всё больше опускалась от ничтожества к ничтожеству. — Опускалась... Как можно такое подумать! Значит, любовь и её проявления унижают женщину? Да ты потерял голову. Мы созданы для этого. Самой природой. Правда, изредка встречаются женщины сверх того ещё и верные. Но Валентина не из их числа.

— Мари, я несчастна. — Да нет, нет. Чувствовать это — уже само по себе счастье.

— Деньги текли рекой, публика была у нас в руках. Я был готов на всё ради него. Он мог стать великим артистом. — Он совсем так не думал. — Я знаю, что вы скажете... Он страдал... Но я тоже страдал. Думаете, легко всю жизнь смешить людей? Иногда мне так одиноко, что я хочу умереть. Я рыдаю навзрыд. И снова надеваю костюм клоуна, готовый выступать.

— Дитя и рисование — это слишком. Трудно совместить. — Он отберет у тебя фломастеры?

— Мне надо вылететь этим рейсом. — Полетите следующим... Или предыдущим.

Говорят, самые худшие люди живут дольше других, чтобы у них было время раскаяться и исправиться.

— ... Здорово, когда люди так могут. — Когда стараются? — Когда могут заставить себя постараться.

Там, в «Альфавиле», какой-то подонок избил до полусмерти китаянку. И всю её одежду с собой утащил. Очень красивая девочка. Только голая и вся в крови. В её мире не бывает «подготовительных стадий». И про «характер, с которым лучше не торопиться», ей никто не объяснит. Не правда ли?

... Эри прижала меня к себе. Но не так, как люди обычно обнимаются. А ОЧЕНЬ крепко. Так, чтобы мы с нею стали одним существом. И не отпускала меня ни на секунду. Как будто знала: стоит ей разжать руки — мы больше никогда на этом свете не встретимся. <...> И тогда я почувствовала, что могу доверить ей свою жизнь. В этой кромешной мгле нас вдруг ничего не разделяло. Все стало единым. По-моему, даже сердца забились в унисон.

Какое-то время я боролась за себя, строила свой мирок. И теперь всегда могу спрятаться в том мирке и хоть немного расслабиться. Одна. Как улитка в панцире. Но ведь мне потому и пришлось сооружать этот панцирь, что сама я — беззащитный слизняк. Да и для внешнего мира мой мирок совсем крошечный и ничтожный. Как хижина из картонных ящиков. Ветер дунул посильнее — все тут же и развалилось...

Но в нем была какая-то… искра волшебная, что ли. Он умел из всего извлекать удовольствие.

— <...> я и в подмётки ей не гожусь. Рост маленький, грудь никакая, рот в пол-лица, волосы торчат... — Вообще-то, — смеётся Каору, — у людей все эти штуки называются «изюминками».

Такова природа человека. Большую часть собственных эмоций человек заменяет страхом.

— Убить того, кого любишь? — спросила она тихо. — Конечно, если он разлюбил.

Чем ниже спускаешься в кругах общества, тем больше встречаешь искренних и благородных чувств.

Если у курицы были проблемы — яйца тоже неблагополучные, разве нет?

Не зря прожит тот день, когда ты что-то сделал своими руками.

Дамы не начинают драки, они их обычно заканчивают.

Попытка понять жизнь — это реальная проблема.

Существуют только две запретные вещи – одна по человеческому закону, другая – по Божественному. Никогда не принуждай никого к связи, это считается изнасилованием. И никогда не вступай в связь с детьми, это худший из грехов. Во всём остальном ты свободна. Всегда существует некто, желающий в точности того же, что и ты.

Я могу использовать свой опыт, чтобы читать лекции о мужчинах и женщинах, знавших правду о нашем существовании, и то, что они написали, можно вместить в одно-единственное слово: живите. Если ты живешь, Бог будет с тобой. Если ты откажешься рисковать, Он вернется на далекие Небеса и станет лишь темой философских построений. Все на свете об этом знают. Но никто не делает первый шаг. Наверное, из страха, что такого человека назовут безумцем.

Будь как переливающийся через край фонтан, а не как резервуар, содержащий всё одну и ту же воду.

— Что же это такое — творить по-настоящему? — Как бы лучше сказать... Проникая музыкой в сердце, приводить в движение физические тела. Тела слушателей — и свое собственное. И через это создавать ситуацию, когда все вокруг приходит в движение. Примерно так.

Да, да, поверьте, джин и только джин. Расширяет сосуды, взаимопонимание и сердце.