Город потерянных душ

Говоря о надежде… вы видели тот выстрел из лука, который сделал Алек? Это мой бойфренд.

Иногда, надежда — это всё, что у тебя есть.

Вечность не позволяет забыть горечь утраты, только смириться с ней.

— Это было просто... Она предложила, и я думал об этом, но я не мог пройти через это... Я не мог поступить так с тобой. — Но ты думал об этом. И ты никогда не упоминал об этом при мне. — Магнус покачал головой. — Ты не доверяешь мне. И никогда не доверял. — Я доверяю, — сказал Алек. — Я буду... Я попытаюсь. Дай мне еще один шанс... — Нет, — ответил Магнус. — И если ты позволишь, вот тебе мой совет: избегай Камиллу. Идет война, Александр, и ты же не хочешь, что бы твоя лояльность оказалась под вопросом. Не так ли?

— Помнишь, — сказал он, — когда мы впервые встретились, я сказал, что на девяносто процентов уверен, что, если начертить на тебе руну, она тебя не убьет? Ты ударила меня и спросила, что это за оставшиеся десять процентов. Клэри кивнула. — Я всегда думал, что меня убьет демон, — продолжил Джейс. — Нежить-отступник. В битве. Но в самую первую нашу встречу я понял, что умру, если не поцелую тебя… — Ну, в конце концов ты это сделал… Ты меня поцеловал. Он коснулся ее волос: — Мне этого недостаточно. Даже если всю оставшуюся жизнь я буду целовать тебя, этого будет мало.

— Клэри, ты понимаешь, что теперь то, что мы… что мы чуть не сделали в Париже… — А… ты про то, что мы могли бы сходить к Эйфелевой башне? — Эй, перестань, а? Ладно, за это я тебя и люблю. В общем, кое-что другое, что мы чуть не сделали в Париже, пока откладывается. Если ты, конечно, не хочешь, чтобы выражение «Детка, я вся горю от твоих поцелуев» приобрело буквальный смысл. — Теперь нельзя целоваться? — Ну, целоваться, наверное, можно. А вот насчет всего остального… Она осторожно улыбнулась: — Не бери в голову. — Ну как я могу не брать в голову?... Но это не меняет того, кто мы друг для друга. Я всегда чувствовал, что в моей душе не хватает кусочка. Этот кусочек — ты, Клэри. Однажды я сказал тебе, что для меня не важно, существует Бог или нет, — мы все равно одни. Но с тобой я не один.

— Добро пожаловать в приют Святого Магнуса, — сказал он и распростер руки. — Свободные комнаты вон там. Вытирайте ноги.

— Д-да, — кивнула девушка. — Клэри… ты спасла мне жизнь. — Но я пронзила тебя огромным мечом. Ты горел… — Ладно, — сказал Джейс. — Может быть, наши проблемы — не такие, как у других.

Он был парабатаем Джейса, и это все, что было нужно Алеку: ему нравилось быть темной звездой рядом с чьей-нибудь сверхновой.

— Я – Саймон, — сказал Саймон. — Если я готов умереть за вас всех, по крайней мере ты обязан запомнить мое имя.

Ты пошла за мной и спасла меня, когда все остальные… ну, почти все… поставили на мне крест, а те, кто остался верен мне, толком не знали, что им делать.

— Скажи мне, чего ты хочешь? — спросил он шепотом, который не мог замаскировать хрипоту в его голосе. — Я просто хочу, чтобы ты держал меня, — сказала она. — Пока я сплю. Это всё, чего я хочу сейчас.

— Я тут недавно пытался припомнить смертные грехи. Алчность, зависть, чревоугодие… занудство, ирония… — Ну, я почти уверена, что ирония — не смертный грех. — А я почти уверен, что еще какой. — Похоть, — сказала она. — Похоть — смертный грех. — И порка. — Я бы поместила похоть и порку в одну категорию. — А я бы порку выделил отдельно. Итак, что там у нас получилось? Алчность, зависть, чревоугодие, занудство, ирония, похоть и порка.

— Хочешь посмотреть что-то конкретное? Будапешт? Париж? Пизанскую башню? Только если она упадет на голову Себастьяну, подумала Клэри.

— Я не из тех, кто падает в обморок, глядя, как ты играешь в «Скрэббл», — отпрянула от него Клэри. — И учти, я не люблю пошлых шуточек. — Черт побери, да ты читаешь мои мысли. Я как раз хотел пошло пошутить. — Я кое-чему научилась за это время. Например, читать твои грязные мысли. — Значит, девяносто пять процентов моих мыслей.

Правда, Джослин ничего не имела против того, что он спит рядом с ее дочкой, а это лишь подчеркивало прискорбный факт, что он был не сексуальнее золотой рыбки.

— Возможно, Джейсу одиноко. Себастьян вряд ли может быть крутой компанией. — Мы этого не знаем. Он может абсолютно фантастически играть в скраббл, — сказал Магнус. — Он психопат-убийца, — категорически возразил Алек. — И Джейс знает это. — Но Джейс уже не Джейс сейчас… — начал Магнус, звонок прервал его. — Я отвечу на звонок. Кто знает, вдруг кто-то еще скрывается от Конклава и нуждается в ночлеге? Ведь в этом городе нет ни одного отеля.

— То, что сделала Лилит, было двойным ритуалом, похожим на нашу церемонию парабатай, но гораздо более могущественную и опасную. Двое теперь связаны неразрывно. Один умрет — второй последует за ним. Ни одно оружие в мире не сможет ранить только одного из них. — Когда вы говорите, что они связаны неразрывно, — сказал Алек, наклоняясь вперед, — значит ли это… что Джейс ненавидит Себастьяна. Себастьян убил нашего брата. — Я не понимаю, как Себастьян может любить Джейса. Он ужасно ревновал его всю свою жизнь. Он думал, что Джейс был любимцем Валентина, — заметила Клэри. — Нельзя ни упомянуть, — заметил Магнус, — что Джейс убил его. Это оттолкнуло бы любого. — Кажется, что Джейс не помнит ничего из того, что случилось, — сказала Клэри расстроенно. — Нет, не то чтобы не помнит — скорее не верит.

— Вся его помощь заключается в том, чтобы мне было комфортно с самим собой, с тем существом, которым я стал. Свяжись со своим внутренним вампиром, бла-бла. Клэри скользнула рядом с ним на кровать и обняла подушку. — Твой внутренний вампир отличается от… внешнего вампира? — Несомненно. Он хочет, чтобы я носил сорочки, обнажающие живот, и фетровые шляпы. Я сопротивляюсь этому. Клэри слабо улыбнулась. — То есть, твой внутренний вампир — это Магнус?

— Я… — Она застигла его врасплох. Клэри вспомнила, как он был удивлен, когда она оттолкнула его в Поместье. — Хорошо, все. Буду серьезен. Кларисса, я здесь, потому что хочу, чтобы ты отправилась со мной. — Куда? — Пойдем со мной, — сказал он, а затем добавил, — и Себастьяном. И я все объясню. На мгновение она замерла, ее взгляд замер на нем. Серебристый лунный свет обозначил кривую его рта, форму скул, тень ресниц, дугу горла. — В последний раз, когда «я пошла куда-то с тобой», я потеряла сознание и, очнувшись, оказалась в центре обряда черной магии.

У тебя темное сердце, дочь Валентина.

Мне снился сон. Я видел город в крови, с башнями из костей, и дождь из крови стекал по улицам как вода. Может быть, ты сможешь спасти Джейса, Светоч, но тебе не удастся спасти мир. Наступают темные времена. Земля темноты, как сама темнота; и тени смерти, без какого-либо порядка, и где свет как темнота. Если бы не Алек, меня бы здесь не было.