Марк Твен

Омерзительные зрелища забываются с трудом...

Старым мастерам никак не удавалось денационализироваться. Художники итальянцы писали итальянских мадонн, голландцы — голландских, мадонны французских живописцев были француженками, — никто из них ни разу не вложил в лицо девы Марии того не поддающегося описанию «нечто», по которому можно узнать еврейку, где бы вы ее ни встретили — в Нью-Йорке, в Константинополе, в Париже, в Иерусалиме или в Марокко.

Но если один из нас должен уйти первым, пусть это буду я, и об этом тоже моя мольба, — ибо он силен, а я слаба, и я не так необходима ему, как он мне; жизнь без него — для меня не жизнь, как же я буду ее влачить?

Сердце, способное любить, — это богатство, подлинное богатство; рассудок же без сердца — нищ.

Самое лучшее — все проверять экспериментальным путем: тогда действительно можно приобрести знания, в то время как строя догадки и делая умозаключения, никогда не станешь по настоящему образованным человеком.

Теперь, оглядываясь назад, я вижу, что заблуждался относительно Евы: лучше жить за пределами Рая с ней, чем без нее в Раю.

Это было противно моим правилам, но я убедился, что правила сохраняют свою силу лишь до тех пор, пока ты сыт.

...а когда узнал, что у нас в Америке такой штат, где негру позволяют голосовать, я взял да и не пошел, сказал, что больше никогда голосовать не буду. <...> Спрашивается, почему этого негра не продадут с аукциона?

Ведь вокруг меня всегда были противные люди, которые вечно ко мне придирались, пилили и бранили меня, и все-то я делал не так, и они вечно шипели, надоедали, придирались и житья мне не давали, заставляя меня делать то одно, то другое, и всегда то, чего я делать не хотел, а после давали мне нагоняй за то, что я увиливал и делал что-нибудь другое, и все время отравляли жизнь.

Ну, думаю, была не была: возьму да и скажу на этот раз правду, хотя это всё равно что сесть на бочонок с порохом и взорвать его из любопытства — куда полетишь?

Он два или три раза перешёл вброд через маленький ручей, потому что среди мальчишек распространено поверье, будто это сбивает погоню со следа.

Нередко бывает, что чем меньше оправданий какому-нибудь укоренившемуся обычаю, тем труднее от него отделаться.

Ведь сказано в Писании: кто щадит младенца, тот губит его.

Нет хуже дурака, чем старый дурак. Недаром говорится: «Старую собаку не выучишь новым фокусам».

Когда человек отдаёт лучшее, что у него есть, это всегда многого стоит. Больше дать не может и принц, потому что и принц может дать только лучшее, что у него есть.

Я считаю, что бессмысленно составлять о чем-нибудь мнение, когда не имеешь никаких фактов. Можно смастерить человека без костей и даже красивого на вид, но, раз держаться ему не на чем, он будет валиться на бок; так и с мнениями: для них тоже нужен костяк, — иначе говоря, факты.

Путешествия губительны для предрассудков, ханжества и ограниченности. (Путешествия гибельны для предрассудков, фанатизма и ограниченности.) (Путешествие — враг предвзятости, нетерпимости и предрассудков.)

Жизнь по большому счёту состоит не из фактов и случаев. Она состоит в основном из той бури мыслей, которая постоянно проносится в голове.

Секрет того, чтобы добиться чего-то, – начать.

Если дружба закончилась, значит её и не было.

Некоторые были уверены, что он когда-нибудь станет президентом, если только его не повесят до тех пор.

В пятьдесят человек может быть ослом, не будучи оптимистом, но уже не может быть оптимистом, не будучи ослом.

У меня нет никаких предрассудков ни по поводу цвета кожи, ни касты, ни вероисповеданий. Достаточно знать, что речь идёт о человеке — хуже всё равно уже некуда.

Пессимизм — это всего лишь слово, которым слабонервные называют мудрость.

Быть хорошим — это так изнашивает человека!