Нил Гейман

В домике пахло пылью и сыростью и чём-то смутно сладким, будто тут обитали призраки давно мёртвого печенья.

Не страшно, что ты в нас не верил. Мы в тебя верили.

Я успею убраться до того, как разразится буря. Подальше из мира, где опиум стал религией для народа.

Они говорят о древнем, но отказываются говорить о невозможном. Вот тут-то мне действительно жаль их, ибо как только что-то объявляется невозможным, оно совершенно выходит за грань веры и ускользает от понимания вне зависимости от того, истинно оно или нет.

Но я совершенно не хочу быть лордом чего бы то ни было! И вообще не хочу владеть ничем, кроме… кроме сердца моей леди.

Он сидел и дивился, почему же ему потребовалось так много времени, чтобы осознать свою любовь к ней; Тристран спросил мнения самой звезды – и она обозвала его идиотом, а он заявил, что это самое прекрасное слово, какого когда либо удостаивался мужчина из уст дамы.

...юноша чувствовал, будто они двое занимают одно место во вселенной. Как если бы на один великолепный, всепоглощающий миг они стали единым существом, дающим и принимающим, как звезды, что сливаются с предрассветным небом.

Все на свете подчиняется своим законам.

Размер паутины определяется только ее способностью ловить мух.

Просто поразительно, сколь многое в том, как мы себя воспринимаем, зависит от кровати, в которой мы проснулись; и поразительно, насколько это восприятие хрупко.

Вы, люди, вечно разбросаны во всех местах сразу. Коты, наоборот, всегда в себе.

Когда она смотрится в зеркало, в зеркале не отражается красота. Только ее лицо.

Пусть с сердцем играют они моим, Пускай его вытянут нитью гибкой, Пускай обратят его в прах и дым, Пускай струною натянут на скрипку!

Она не читает книг, не смотрит телевизор, не занимается любовью. Она слушает музыку. Встречается с друзьями. Она любит «русские горки», но никогда не кричит, когда вагончик несется вниз, и кренится, грозя опрокинуться, и переворачивается колесами вверх. Если ты скажешь, что куртка – твоя, она просто пожмет плечами и отдаст куртку тебе. Ей все равно, абсолютно все равно.

Она остается на краешке времени, непреклонная, целая и невредимая, всегда – по ту сторону, за пределом, и однажды ты откроешь глаза и увидишь ее, а потом не увидишь вообще ничего – только тьму. Это будет не больно. Она нежно подхватит тебя – как перышко. Не срежет острым серпом, а сорвет, как цветок – чтобы украсить прическу.

Тебе кажется, ты знаешь все, что вообще можно знать про нее, уже в первый миг после знакомства, но все, что ты знаешь – вернее, думаешь, что знаешь, – это неправильно. Страсть течет сквозь нее, как река крови.

За поцелуй, убийство или взгляд Счета нам предоставит новый день. Любимая, что будущее? Тень…

Я верю, что будущего нет и что оно рок-н-ролл.

Сказки — как пауки: у них длинные ноги. Сказки — как паутина, в которой запутывается человек, но которая так красива, когда рассматриваешь, как изящно сплетаются ниточки над листком, как драгоценными каплями блестит на них утренняя роса.

Свобода верить означает свободу верить и в правое дело, и неправое. Точно так же, как свобода говорить даёт тебе право хранить молчание.

Если живешь бездумно, всё кажется чудесным.

Каждый влюблённый в сердце своём безумец, а в душе — менестрель.

Самый мудрый способ начать совместную жизнь с молодым человеком — это не ссориться с его матерью.

На все твои вопросы есть ответ, если ты хочешь его узнать. Но как только ты узнаешь ответ, ты не сможешь уже прогнать это знание.

Извините, ошибся Лондоном.