Оноре де Бальзак

Все ошибки и, может статься, даже преступления основаны на неправильных рассуждениях или чрезмерном себялюбии.

Знаете ли, мне представляется, что брак в наши дни — это узаконенная проституция.

У сердца свои воспоминания. Иногда женщина не помнит событий самых важных, зато на всю жизнь остается у неё в памяти то, что относится к миру чувств.

Если за столом нам не нравится какое-нибудь блюдо, не должно отбивать к нему охоту у других, дитя моё, — добродушно заметила старуха, — тем более что со времён Евы до наших дней считается, что нет ничего лучше, чем брак.

Спать — это все-таки жить!

Порок — та же роскошь.

Да, есть бездны, которых даже любовь не преодолеет. Но тогда ей нужно похоронить там себя.

Кто задолжал, тот разве может принадлежать себе?

Невоздержанность, милый мой, — царица всех смертей.

И в конце концов война — это кровавый разгул, политика — разгул сталкивающихся интересов.

Посеяв всюду проклятия, взамен вы обретете ненависть.

Кто предугадывает свое прекрасное будущее, тот ведет нищенскую жизнь так же, как невинно осужденный идет на казнь, — ему не стыдно.

Осознав свою слабость, человек черпает в этом силу.

Ибо все несчастье одаренных людей состоит в разрыве между их стремлениями и возможностью их осуществлять.

Еще в детстве я решил стать великим человеком, и, ударяя себя по лбу, я говорил, как Андре Шенье: «Здесь кое-что есть!»

Одно лишь время справится с нашими безумствами, но счастье послужит нам оправданием.

Словом, убить в себе чувства и дожить до старости или же умереть юным, приняв муку страстей, — вот наша участь.

Да, в наше время искусство правления заключается в том, чтобы предоставить власть общественному мнению.

Скептики — люди самые совестливые.

Немедленное следствие конституции — опошление умов. Искусства, науки, памятники — все изъедено эгоизмом, этой современной проказой.

В народе, нивелированном образованием, личности исчезают.

Но равноценна ли книга мечу, а рассуждение — действию? Вот в чем вопрос.

Моисей, Сулла, Людовик Четырнадцатый, Ришелье, Робеспьер и Наполеон, быть может, все они — один и тот же человек, вновь и вновь появляющийся среди различных цивилизаций, как комета на небе.