Патрик Ротфусс

... наши имена определяют то, какими мы будем, а мы, в свою очередь, определяем то, какими будут наши имена.

Жажда знаний творит человека.

Малые факты приводят к великому знанию.

Человеку свойственно не переставая думать о том, что дорого его сердцу.

Он славный. Он добрый, людям это кажется слабостью. И радостный, людям это кажется глупостью.

— В историях нищие никогда не бывают просто нищими! — заметил Симмон слегка обвиняющим тоном. — Это всегда либо колдунья, либо принц, либо ангел, либо еще что-нибудь этакое. — Зато в жизни нищие — почти всегда просто нищие, — возразил я.

Иногда падение тоже позволяет многому научиться. Во сне ведь часто падаешь перед тем, как проснуться.

Ведь в сказках и историях содержатся все истины на свете, знаете ли.

Временами контроль над переправой важнее, чем то, сколько солдат ты способен вывести в поле.

Ведь если мы лишимся надежды, что нам останется?

Песни сами выбирают себе час и время. Если у лютни жестяной звук — должно быть, это не без причины. Твоя музыка звучит в тон твоей душе, из грязного колодца не наберешь чистой воды. Подожди, пока муть осядет, иначе звук выйдет гнусный, как у треснутого колокола.

Будучи детьми мы редко задумываемся о будущем, и это позволяет нам радоваться жизни так, как умеют не многие взрослые. В день, когда мы начинаем беспокоиться о будущем, детство наше остается позади.

— Дедуля мне всегда говорил: осень — самое время выкорчевать то, чего не хочешь больше видеть, оно тогда не возвращается. — Он подпустил в голос старческой дрожи: — Весной во всем слишком много жизни. Летом все растет и крепнет, так просто не уйдет. А вот осенью… — Он оглянулся на желтеющие деревья. — Осень — самое время. Все устает и готово умереть.

Она благоухала умиротворением — так пахнут только матери.

Сила — это хорошо, а глупость обычно безвредна. Но глупость вместе с силой опасна.

Способность справляться с болью — величайший дар нашего ума. Классическая мысль говорит о четырех дверях разума, которыми всякий может воспользоваться в случае необходимости. Первая — это дверь сна. Сон предлагает нам убежище от мира и его боли. Сон ускоряет течение времени, отделяя и отдаляя нас от того, что причинило нам боль. Раненые часто теряют сознание, а люди, получившие страшные вести, падают в обморок. Так разум защищает себя от боли, проходя через первую дверь. Вторая дверь — дверь забвения. Некоторые раны слишком глубоки и не поддаются исцелению — во всяком случае, быстро. Кроме того, воспоминания часто причиняют боль, тут уж ничего не поделаешь. Пословица «время лечит все раны» лжива: время лечит многие раны. Остальные прячутся за второй дверью. Третья дверь — дверь безумия. Порой разум получает такой удар, что впадает в сумасшествие. Хотя это выглядит бессмысленным, на самом деле польза есть. Бывают времена, когда реальность не приносит ничего, кроме боли, и, чтобы от нее уберечься, разум вынужден бежать от реальности. Четвертая дверь — дверь смерти. Последнее прибежище. Ничто не может причинить нам боль, когда мы мертвы, — по крайней мере, так кажется.

— Чего ты ждал, — кротко сказала она, — от людей, которые живут рядом с демонами? Даже самый лучший пес будет кусаться, если его долго бить.

Эмоции по своей природе — не очень-то разумные штуки.

Злость согревает ночами, а уязвленная гордость может подвигнуть человека на отчаянные подвиги.

Я на него пущу огонь и глад, Пока все вкруг него не опустеет. Тогда все демоны во внешней тьме Посмотрят в изумленье и поймут, Что месть — святое право человека.

Гордость — глупая штука, но великая сила.

Есть два верных способы потерять друга: один — взять у него в долг, а второй — одолжить ему.

Музыка — дама гордая и капризная. Дайте ей время и внимание, которых она заслуживает, и она станет вашей. Пренебрегите ею, и настанет день, когда она не ответит вам.

Надежда есть всегда.

Этикет — это набор правил, которыми люди пользуются, чтобы публично говорить гадости.