Ричард Бах | 361 цитата

Когда ты правильно задаёшь вопрос, то он сам по себе является ответом.

Поверь, что тебе известны все ответы, — и ты их узнаешь. Поверь, что ты Учитель, — и ты им станешь.

Чем больше мне хотелось что-то делать, тем меньше это называлось работой.

Мир — это твоя ученическая тетрадь, на страницах которой ты решаешь свои задачи.

Для того, чтобы жить свободно и счастливо, вы должны пожертвовать скукой. Это не всегда легкая жертва.

Как только кто-то оказался в твоем Сердце, то уже не важно, как часто ты с ним видишься – вы всегда и всюду вместе. И не важно, на одной ли вы с ним планете, или этого человека уже на этой планете нет. Что Любовь связала – до тех пор, пока она длится – то уже ничто не разобщит. Есть лишь видимость разделения, и Сердце всегда будет беречь, словно сокровище, эту связь.

Высшей формой отношений между людьми является дружба, а когда появляется любовь, дружбе приходит конец.

Мы выбираем следующий мир в согласии с тем, чему мы научились в этом. Если мы не научились ничему, следующий мир окажется точно таким же, как этот, и нам придется снова преодолевать те же преграды с теми же свинцовыми гирями на лапах.

«Дональд», — сказал я, когда добрался до поля. «Я пришел к выводу, что ты просто не живешь в этом мире». Он удивленно посмотрел на меня с крыла своего самолета, где он учился заливать бензин в бак. «Конечно нет. Можешь ли ты мне назвать кого-нибудь, кто живет в нем?» «Что ты хочешь этим сказать, могу ли я назвать кого-нибудь, кто живет? Я! Я живу в этом мире!» «Превосходно», — похвалил он, как будто мне удалось самостоятельно раскрыть страшную тайну. «Напомни потом, что сегодня я угощаю тебя обедом. Я просто поражен, что ты умеешь постоянно учиться». Это сбило меня с толку. Он говорил без сарказма и иронии; он был абсолютно серьезен. «Что ты хочешь сказать? Конечно же я живу в этом мире. Я и еще примерно четыре миллиарда человек. Это ты...» «О, боже, Ричард! Ты серьезно! Обед отменяется. Никаких бифштексов, никаких салатов, ничего! Я-то думал, что ты овладел главным знанием». Он замолчал и посмотрел на меня с сожалением. «Ты уверен в этом. Ты живешь в том же мире, что и, например, биржевой маклер, да? И твоя жизнь, как мне кажется, только что круто изменилась из-за новой политики Биржевого комитета — от перераспределения министерских портфелей с пятидесятипроцентной потерей вложений для держателей акций? Ты живешь в том же мире, что и шахматист-профессионал? Нью-Йоркский открытый турнир начинается на этой неделе. Петросян, Фишер и Браун сражаются за приз в полмиллиона долларов. Что же ты тогда делаешь на этом поле в Мейленде, штат Огайо? Ты и твой биплан, «Флит», выпуска 1929 года, здесь, на фермерском поле, и для тебя нет ничего важнее, чем разрешение использовать это поле для полетов, люди, желающие покататься на самолете, постоянный ремонт мотора и то, чтобы, не дай бог, не пошел град... Сколько же, по твоему, человек живет в твоем мире? Так ты стоишь там, на земле, и серьезно утверждаешь, что четыре миллиарда живут не в четырех миллиардах разных миров, ты серьезно собрался это мне доказать?» — он так быстро говорил, что начал задыхаться.

Стая — сообщество существ, упорно не желавших открыть глаза и увидеть радость полета и поэтому превративших свои крылья в ограниченный инструмент.

...подробности событий стерлись — они не имели значения.

Самым важным в жизни было устремление к совершенству в том, что они любили больше всего.

Новые горизонты, новые вопросы.

Ты — редкая птица, такие встречаются в лучшем случае одна на миллион.

Сможешь. Ибо ты обрел знание.

Представьте себе книгу. Каждое событие — это слово, предложение, часть бесконечного романа; и буквы в нем не меняются. Меняется сознание, выбирая, что ему читать, а что — нет.

Я поворочался под одеялом, а потом отключился, словно погасла электрическая лампочка, без сноведений, под небом и несколькими тысячами звезд, которые, может, и были иллюзиями, но иллюзиями прекрасными, это уж точно.

Если все — иллюзии, то что же реально? И если эта жизнь — иллюзия, то зачем тогда мы ее проживаем?

Что такое этот мир? И все в нем? Иллюзии, Ричард! Каждая частица его — иллюзия.

Но, как я уже говорил, бывает одиноко летать одному, и я был рад найти его, просто чтобы был кто-то, с кем можно было бы поговорить, и этот кто-то отличал бы элерон от киля.

Сначала ты просто не находишь себе места от бессилия, а через какое-то время все становится просто скучным.

Подлинные истории любви не заканчиваются никогда. Единственная возможность узнать, что случается в «жили долго и счастливо» с идеальным супругом, — состоит в том, чтобы прожить её самому.

Отличить волшебника от простого человека очень просто: если вы не можете понять, как у него «это» получилось, перед вами волшебник.

Ты приблизишься к небесам, Джонатан, когда приблизишься к совершенной скорости. Это не значит, что ты должен пролететь тысячу миль в час, или миллион, или научиться летать со скоростью света. Потому что любая цифра — это предел, а совершенство не знает предела.