Сэмюэл Тэйлор Кольридж

Как долго я лежал без чувств, Я сам узнать бы рад; Когда ж вернулась жизнь ко мне, Я услыхал, что в вышине Два голоса звучат. — Кто это? — говорил один, — Не это ли матрос, Чьей злой стрелою был убит Незлобный Альбатрос? Самодержавный властелин Страны снегов и мглы Любил ту птицу и отмстил Хозяину стрелы. — Ответный голос схожим был С медвяною росой; — Он к покаянью принуждён На век останний свой».

Пылает Солнце, как в тюрьме Ужели между рей? И женщина смеётся нам? — Не Смерть ли? И вторая там? Не Смерть ли та, что с ней? Рот красен, жёлто-золотой Ужасный взор горит: Пугает кожа белизной, То Жизнь по Смерти, дух ночной, Что сердце леденит. Вот близко, близко подошли И занялись игрой, И трижды свистнув, крикнул дух: «Я выиграл, он мой!»

В горячих, медных небесах Полдневною порой Над мачтой Солнце, точно кровь, С Луну величиной. За днями дни, за днями дни Мы ждём, корабль наш спит, Как в нарисованной воде, Рисованный стоит. Месть за Альбатроса начинается. Вода, вода, одна вода. Но чан лежит вверх дном; Вода, вода, одна вода, Мы ничего не пьём.

Наконец большая морская птица, называемая Альбатросом, прилетает сквозь снеговой туман. Её встречают радостно и гостеприимно. И напоследок Альбатрос К нам прилетел из тьмы; Как, если б был он человек, С ним обходились мы.

Я дело адское свершил, То было дело зла. Я слышал: «птицу ты убил, Что ветер принесла; Несчастный, птицу ты убил, Что ветер принесла».

В политике то, что начинается страхом, кончается обычно безумием.

Совет подобен снегу: чем мягче ложится, тем дольше лежит и глубже проникает.

Восторги, страсти и мечты, Все, что волнует нашу кровь, - Питает ясный, чистый свет Твоих лампад, Любовь.

Природа вся в трудах. Жужжат шмели, Щебечут ласточки, хлопочут пчелы - И на лице проснувшейся земли Играет беглый луч весны веселой. Лишь я один мед в улей не тащу, Гнезда не строю, пары не ищу. О, знаю я, где край есть лучезарный, Луг амарантовый, родник нектарный. Как жадно я б к его волнам приник! - Не для меня тот берег и родник. Уныло, праздно обречен блуждать я: Хотите знать суть моего проклятья? Труд без надежды — смех в дому пустом, Батрак, носящий воду решетом.

И оскорбленья выжгли в их душах любовь, И они разошлись, чтобы не встретиться вновь.

А под черным небосводом Кругом, кругом, хороводом Пляшут смерти огоньки.

Полный охват — конечная стадия развития пожара.

Государственная политика – одноглазый циклоп, и единственный глаз у него на затылке!

Самой счастливой супружеской парой, какую я могу представить себе, был бы союз глухого со слепой.

Неразделенная любовь часто становится причиной женоненавистничества, подобно тому как слишком сильная жажда становится, как думают некоторые, причиной водобоязни.

Мужчина, женившийся по любви, все равно что лягушка, прыгнувшая в колодец. Воды вдоволь, но обратно уже не выберешься.

Всех известных мне женщин старше семидесяти можно разделить на три категории: 1) милые старушки; 2) старухи; 3) старые ведьмы.

Кто начинает с того, что любит христианство больше, чем истину, кончит тем, что полюбит свою собственную секту или церковь больше, чем христианство, и наконец — самого себя больше, чем все остальное.

Поэзия — это лучшие слова в лучшем порядке.

Если вы хотите хорошо смотреться рядом с мудрецом, произведите на него хорошее впечатление; а если хотите хорошо выглядеть рядом с глупцом, оставьте его с благоприятным впечатлением о нем самом.

И тень чертогов наслажденья Плыла по глади влажных сфер, И стройный гул вставал от пенья, И странно-слитен был размер В напеве влаги и пещер.

На десять миль оградой стен и башен Оазис плодородный окружен, Садами и ручьями он украшен. В нем фимиам цветы струят сквозь сон, И древний лес, роскошен и печален, Блистает там воздушностью прогалин.

Для большинства из нас опыт — это кормовые огни корабля, которые освещают лишь пройденный путь.

В стране Ксанад благословенной Дворец построил Кубла Хан, Где Альф бежит, поток священный, Сквозь мглу пещер гигантских, пенный, Впадает в сонный океан.

Тот, кто хвастается, что приобрел множество друзей, никогда не имел ни одного друга.