Сергей Сергеевич Бодров

Конечно, суеверие — грех, но есть какая-то кармическая ответственность. Это тысячи раз было проверено.

Мне интересно жить. Интересно разговаривать с таксистом, проституткой, которая сидит в этом баре, гулять, смотреть на лица. В магазины заходить, смотреть хорошее кино, читать хорошую литературу, потому что везде-везде-везде есть то, что тебя радует.

Время — одна из тех вещей, на которые мы не в состоянии повлиять. Единственное, что мы можем сделать, – это наполнить наши дни, сделать их длиннее, шире. И средство одно – любовь и внимание к окружающим.

Я опасаюсь заявлений типа «Наше время пришло», «Теперь наше время» — это ложная формулировка. Никто не возьмет на себя ответственность за время.

Это четкий закон: ты берешь, чтобы отдать и отдаешь, чтобы потом взять.

Если человеку пришлось умереть, то тот, кто его любил, не перестанет любить. Это очевидно. Во-вторых, обратного, видимо, быть не может. Я не знаю, как заканчивается любовь. Если любовь заканчивается, видимо, это не она.

Свобода хороша, только когда ей пользуешься.

Когда медленно идёшь, видишь больше интересных лиц, больше мыслей в голове родится.

Мужественные поступки совершать труднее, чем постыдные, но зато они делают тебя сильнее.

Выстрел на экране в настоящей жизни равняется поступку, слову или мнению. Из этого состоит жизнь.

Один мой друг любил цитировать: «Будь щедрым, как пальма, а если не можешь, будь как кипарис, благородным и строгим». Здесь важен момент смирения: «а если не можешь». Оказывается, такой эпиграф был предпослан какой-то повести, напечатанной в 70-е годы в журнале «Юность». Также он любил повторять: «Делай что любишь и люби то, что делаешь». Я соглашусь с тем, что это, наверное, и есть счастье.

Говоря о патриотизме, я имею в виду именно это — ощущение единства с людьми, с которыми живёшь в одной стране.

Достоинство должно быть всегда сильнее страха…

Единственный способ защиты от этой агрессивной реальности – оставаться самим собой.

Если я живу честно, то я вроде как защищенный: и за себя отвечаю, и за то, что я делаю, и за слова свои.

Надо верить в то, что ты делаешь. Любить то, что ты делаешь. Делать то, что ты любишь

Я не знаю, как люди умирают. Мы видим это, но сами не умираем. А когда умираем, то это видит кто-то другой. Есть вещи, которые не нужно знать, о которых не нужно думать, о них никто ничего не знает. Ты знаешь, первый раз в жизни мне хочется иметь свой дом. Заботиться об этом, что-то для этого делать. Я всё время думаю про то, как мы будем жить. Мы с тобой очень родные и очень похожие люди. С одной стороны, это трудно, зато в самом главном мы с тобой чувствуем одинаково и понимаем друг друга в самом важном. Я правда не знаю, как люди расстаются, но не живут же они в самом деле несколькими жизнями. Смерть однозначна, а любовь нет. И её неотвратимость заложена в самой модели жизни. Собственно неотвратимость смерти тоже.

Я думaю, что гaрмоничные отношения у него склaдывaлись с теми, кто ценит дистaнцию кaк гaрaнтию гигиены взaимоотношений.

У меня вообще иногда такое сумасшедшее ощущение, что мы с тобой два разных характера одного человека. Мы как два брата близнеца, разлученные в роддоме и встретившиеся через много лет. Кое-что сложно, но кровь-то родная. Ты для меня абсолютная судьба. И я в тебя очень верю. Верь и ты мне.

Даже если ты прав, то это вовсе не значит, что тебе будут верить. За правду надо бороться.

Сегодня я думал, что с тобой что-то случилось — авария или что-то еще. Я знал, что нельзя об этом думать. Но это было почти так же страшно, как мысль о том, что ты меня можешь не любить. И честно говоря, даже страшнее. И я просто стал молиться Богу. И даже согласился на то, чего так боялся вчера. Лучше ты не будешь меня любить...

Знаете, вся эта так называемая бурная жизнь – как мобильный телефон: куда ни пойдешь – везде трень-трень-трень. Ну не волнуйся же ты так – если действительно кому-то нужен, то найдут тебя, что же ты все время на крючке подвешен.

Все мы в России и на Западе ищем внутреннюю свободу, ищем источник сил. Мы поехали туда, потому что сегодня именно там главное место мира где происходят события, крутятся деньги, снимается кино, живут звёзды. Данила Богров должен был появится там. Ну, а где она эта сила? Трудно сказать. Я думаю внутри человека, понятно же, что не в Америке, силы-то там как раз и нет. Я все время думаю, есть ли на самом деле такой человек? Молодой парень, как Данила или постарше, дембель или служит еще где-то, живет в каком-то небольшом городке и смог бы кто-нибудь, так же как он, не имея ни денег, ни связей, ни языка, отправится на другой конец Земли, просто потому что надо помочь брату армейского друга. Да и никто его не просил и он никому ничего не обещал, у него что дел своих нет? Или время девать некуда? Зачем? Почему? Ответ существует — потому что так надо. По-другому просто нельзя. Это же ясно. Значит, он есть наверное такой... да точно есть. Хочется быть на него похожим? Не знаю, мне лично хочется. Другой вопрос, вот смог бы ты так же, так как он? У меня вообще странное к нему отношение, он и похож на меня и не похож и проще чем-то и взрослее вроде. Ну, в общем действительно, брат.