Станислав Сергеевич Сергеев

— Да всё просчитали всё подготовили, а вышло как получилось. Вам теперь всё достанется и земля и техника. Почему украинцам не везёт. Почему всё вам москалям достанется? Чем вы меня лучше? — Ничем. Отчего ты взял что вам не везёт? — Потому что у нас всё время отбирают свободу! — Тогда, наверное, от того, что каждому из вас её вечно не хватает? Вы вечно желаете большего, чем у вас есть? — А разве есть такие люди чтобы не хотели больше свободы и счастья для своего народа? — Есть — русские люди! Нам не важна показная, нам ценна внутренняя свобода и счастье.

Главное, чтоб люди верили, тогда многое можно сделать, а когда всем на всё наплевать, то вот тогда действительно конец.

...нашим дай мясорубку, а они с помощью напильника из неё пулемёт Гатлинга сделают.

— Я не думала… — Думали. — Вы что, мысли умеете читать? Артемьева усмехнулась, и её искренняя улыбка была настолько светлая и задорная, что Алиса поняла, что перед ней сейчас сидит не опытная разведчица и убийца, а молодая и красивая девушка, у которой, судя по рассказам, есть и муж, тоже офицер Экспедиционного корпуса, и маленький ребёнок. — Нет, может, к счастью. Просто вы, как у нас говорят, слишком громко думаете…

Возня возле кормушки будет всегда...

Странная штука время, вроде бывает тянется немилосердно долго и нудно, а то несётся, как дикие лошади, всё сметая на своем пути.

Безнаказанность порождает новые преступления...

Надо делать то, что делаем, и главный критерий — наша совесть.

Знаешь, когда человек начинает задумываться о высоком, то обязательно куда-то в сторону свернёт, строить самому себе, великому, памятник.

Посреди перепаханной позиции стоял обгоревший немецкий бронетранспортер, на броне которого, поверх копоти, на немецком языке большими буквами было выведено «Добро пожаловать в ад». Чуть ниже буквами поменьше была приписка: «Послушались бы вы своего Бисмарка, может, и выжили бы, а так все подохнете».

Через полчаса <...> подошел Санька и доложил, что всё идет как надо и минут через двадцать можно будет перевозить первую партию раненых. Тем более из госпиталя приехал врач и с ним несколько медсестер. — И среди них есть даже парочка весьма симпатичных. Я чуть не взорвался. — Блин, Саня, у тебя жена первая красавица, а ты всё по сторонам головой вертишь. Оно тебе не надоело? Может, остепенишься, вон, и сыну год исполнился? — Так, командир, я аппетит нагуливаю, а есть-то всё равно дома буду.

Командир, не оправдывайтесь. Мы с вами. И люди за вами идут. Знаете… Не смотря на то, что люди Черненко меня и Саньку спасли, он олицетворяет для меня прошлое, наше прошлое, с войной, с этими развалинами, с полуголодной жизнью. А вы — это будущее. Полковник дошел до своего предела и не знает, куда вести людей, сам это понимает и мучается, а вы знаете и ведёте. И если это прошлое, попытается помешать нашему будущему, оно получит пулю в голову.

В течение пяти следующих минут, Шлемер узнал очень много, о разных изобретательных способах причинения боли. Да они варвары, азиаты, как так можно поступать с цивилизованным человеком. Последняя фраза помимо воли вырвалась из его рта, когда он пытался восстановить дыхание. Переводчик пересказал его слова командиру, на что тот, зло ухмыльнулся и сказал. — Вы цивилизованные? Это мы славяне научили вас козлов гигиене и мыться перед едой. У нас уже было свое славянское государство, когда вы уроды шатались по лесам и воровали друг у друга стеклянные бусы и протухшее мясо. А сейчас вы пришли на эту святую землю устраивать свои гнилые порядки. Так что теперь не жалуйтесь, что вас будут бить из-за каждого угла, и в туалет вы будете ходить не меньше чем взводом с миноискателем, чтоб на очке не взорваться.

Санька не заставил себя ждать, видимо ждал разноса от меня, поэтому нарисовался буквально секунд через тридцать, после ухода Вяткина. — Командир, вызывал? — Ну заходи, Ковпаков Денис Давыдович. Как жизнь, как боевая подготовка проходит?

Когда на карте стоят вопросы глобальной госбезопасности, действуют другие безжалостные правила...

Как говорил отец: «Не задавай, сын, нескромные вопросы, чтоб не получать глупые ответы».

— Что вы ещё заметили? — Взгляд. Это был взгляд спокойного, усталого человека, но при этом взгляд волка, и когда он сказал что из осназа, я сразу поверил. Что-то в нем было такое безжалостное. Ещё очень интересно, то что он очень бледный как будто на солнце не выходит. Когда он сидел в сторонке, ждал нашего отъезда, я увидел, как этот человек сидит и просто наслаждается солнцем. Вот что меня поразило.

«Что ж, очень трезвая мысль, иногда от женщины, тем более жены можно услышать что-то дельное в промежутках между упреками, что не помогаю и приношу маленькую зарплату» — промурлыкал себе под нос, чтоб жена не услышала. Настроение было просто великолепным.