Стиг Ларссон

Открытое первым письмо пришло с адреса «demokrat88@yahoo. com» и содержало следующий текст: НАДЕЮСЬ, В ТЮРЯГЕ ТЕБЯ ОПУУУСТЯТ, ПРОКЛЯТАЯ КОММУНИСТИЧЕСКАЯ СКОТИНА. Микаэль сохранил послание в папке с названием «Интеллигентная критика».

Лисбет Саландер смерила его долгим взглядом и решила, что он идиот и факт его существования ее внимания не достоин.

Вы явно считаете меня гостем, которого надо развлекать всеми доступными способами. На самом же деле я отнюдь не гость. Я — необходимое зло, внезапно ворвавшееся в вашу жизнь, пусть и на пару дней.

— К вам может на время переехать кто-нибудь из ваших знакомых? — Наверняка. Но не в половине восьмого вечера, если у меня по заднему двору разгуливает сумасшедший убийца.

— Хольм довольно зол... — А я довольно зла на Хольма, так что одно уравновешивает другое.

Их встреча продолжалась уже сорок минут, и он ощущал сильнейшее желание протянуть руку, схватить лежащий на столе экземпляр Свода законов Швеции и ударить им прокурора по голове. Он потихоньку обдумывал, что произойдет, если он так поступит. Это, безусловно, наделает шума в вечерних газетах и, вероятно, выльется в судебное преследование за нанесение телесных повреждений. И он отбросил эту мысль. Главное отличие цивилизованного человека состоит в том, чтобы не поддаваться подобным импульсам, как бы вызывающе ни вела себя противоположная сторона.

Ее жизнь не должна никого касаться. Она не виновата в том, что ее отцом оказался патологический садист и душегуб. Она не виновата, что ее брат — профессиональный убийца. Она не убивала Дага Свенссона и Миа Бергман. И не она назначила себе опекуна, оказавшегося скотиной и насильником. Тем не менее именно ее жизнь выворачивают наизнанку и ей приходится объясняться и просить прощения за то, что она себя защищала. Ей хотелось, чтобы ее оставили в покое.

Сперва ты всю жизнь чувствуешь себя подростком, у которого впереди бессмертие, а потом вдруг оказывается, что осталось уже совсем немного.

В нормальной ситуации ни одно решение не бывает на сто процентов правильным или неправильным.

Теперь Лисбет удивилась тому, что жива, но ее это волновало на удивление мало: по сути дела, ей было все равно. Если смерть и есть та черная пустота, из которой она только что выплыла, то ничего страшного в ней нет. Особой разницы не чувствуется.

Никаких компромиссов.

Обычно она одевалась небрежно и вроде бы безвкусно — не пытаясь следовать моде, а стремясь скорее подчеркнуть свою индивидуальность, как считал Микаэль. Таким неприступным видом Лисбет Саландер защищала свою личную территорию. Сам Микаэль всегда воспринимал заклепки на ее кожаной куртке как защитный механизм, аналогичный иголкам ежа. Она подавала окружению некий сигнал — не пытайтесь меня погладить, будет больно.

Татуировка была красивой и профессионально сделанной и выглядела как настоящее произведение искусства. Через некоторое время Лисбет повернула голову. — Удовлетворен? — Очень красиво. Но должно быть, тебе было чертовски больно. — Да, — призналась она. — Было больно.

...она увлекалась какой-нибудь загадкой, но, разгадав ее, сразу теряла к ней интерес.

...ему доводилось копаться у нее в мозгу в самом прямом, физическом смысле. А она считала, что к человеку, копавшемуся в твоем мозгу, надо относиться с уважением.

... Но бывших шпионов не бывает — они просто уходят в тень.

Изучая прошлой ночью историю Службы государственной безопасности, Микаэль уяснил, что в основе любой шпионской деятельности лежит дезинформация.

Доктор посмотрел на обритую, истерзанную и уже перебинтованную голову Лисбет Саландер и внезапно испытал прилив нежности, которую нередко ощущал к прооперированным им пациентам. Судя по газетам, Лисбет Саландер являлась убийцей нескольких человек и страдала психическими отклонениями, но в его глазах она выглядела скорее как подстреленный воробушек.

— Никогда не ссорься с Лисбет Саландер! Ее стиль поведения — если кто-то грозит ей пистолетом, она вооружится пистолетом более крупного калибра.

Он никогда ничего не узнает. Она никогда не признается, что он пробудил в ней чувство, никогда не доставит ему такого удовольствия! Она отменила документ и невидящим взглядом уперлась в пустой экран. Но все же он не заслужил полного молчания с ее стороны. Он, словно стойкий оловянный солдатик, преданно оставался в ее углу ринга. Она создала новый документ и написала всего одну строчку: «Спасибо за то, что ты был моим другом».

Окинув критическим взглядом голые стены, она подумала, что надо было купить постеры, или картины, или еще что-нибудь в этом роде. У нормальных людей положено, чтобы на стенах висели такие штучки. Не помешал бы и горшок с цветами.

...она мысленно напомнила себе, что решила никогда больше ни к кому слишком сильно не привязываться, иначе для кого-то дело может кончиться большой обидой.

Он превратился для нее в маленькую точку на горизонте, немного раздражающую деталь окружающего мира. В жизни были и другие вещи, которые волновали ее гораздо сильнее. Но она вдруг подумала, как хорошо было бы подойти к нему и заговорить. А может быть, переломать ему кости. Чего ей хотелось больше, она и сама не знала.

— ... Забудьте о костюмах от Армани и спортивных автомобилях! Средняя банда состоит из двух-трех человек, половина из них русские или прибалты, половина — шведы. Портрет главаря: ему сорок лет, он сидит в майке, пьет пиво и ковыряет пупок. Он не получил никакого образования и в некоторых отношениях может считаться социально неполноценной личностью, всю жизнь у него были какие-то проблемы. — Весьма романтично! — На женщину он смотрит с позиций каменного века. Он часто дерется и напивается и даст в морду тому, кто скажет слово ему поперек. Порядок в банде держится на кулаках, и подчиненные часто его боятся.

Она вычеркнула его из своей жизни так же эффективно, как если бы стерла файл из своего компьютера, не вдаваясь ни в какие объяснения.