Том Роббинс

Наши жизни не столь не ограничены, как мы думаем; мир ― чудесное странное место; действительность значительно испорчена; никакому учреждению нельзя доверять, но любовь действительно работает; все вещи возможны; и все мы могли быть счастливыми и реализованными, если бы мы только имели мужество быть действительно свободными, и мудрость, чтобы приуменьшить наше это и перестать относиться к себе так чертовски серьезно.

Внутри каждого «здравствуй» прячется свое «прощай».

Каждую ночь все мы видим яркие сны, но к утру забываем девяносто процентов того, что нам снилось. Вот почему обществу так нужны поэты. Они помнят за нас наши сны.

В мире есть два типа людей: одни – часть проблемы, другие – часть её решения.

Мудростью нельзя обогатиться. Это процесс не обретения, а скорее освобождения. Люди становятся мудрее, когда чего-то лишаются.

И почему любовь обязана к чему-то вести? Она ведь не тропинка в лесу. Она – это сам лес. Дремучий сказочный лес, где танцуют феи, где на ветвях дремлют старые, похотливые питоны. Мы все, кроме самых черствых, ни на что не годных сухарей, хотим попасть в этот лес; нас очаровывают его тайны. Но, оказавшись там, мы первым делом вызываем лесорубов и бульдозеры, чтобы превратить его в опрятный ресторан или автостоянку.

Интересно, лишится ли она королевских привилегий, если нанесет татуировку под свой королевский эпидермис? Она знала, что людям с татуировками не суждено обрести вечный покой на ортодоксальных еврейских кладбищах. Там даже не разрешалось хоронить женщин с проколотыми ушами. Довольно странный запрет на увечья для нации, которая придумала обрезать кожу с пиписки.

Любовь приватна, проста и первобытна, она чуть-чуть пугает и пугается сама... Сверху все усыпано сердечками и цветочками, но под ними скрывается истинная любовь – чокнутая и полоумная.

Безумства бывают тяжёлыми и лёгкими. Первые имеют лунную природу, вторые – солнечную. Лёгкие безумства представляют собой нестабильную смесь амбиций, агрессивности и страхов подросткового периода – бесполезный груз, от которого следовало избавиться давным-давно. Тяжёлые безумства – это порывы души: инстинктивно вы чувствуете, что поступаете верно, тогда как окружающие скорее всего покрутят пальцем у виска. Лёгкие безумства приводят к конфликту с самим собой. Тяжёлые – к конфликту с другими. Всегда предпочтительнее конфликтовать с другими. В каком-то смысле это даже необходимо.

Господи, – мелькнуло в голове Ли-Шери, – и как это только мужчины, эти глупые олухи, эти куски жвачки, прилипшие к нашим балетным туфелькам, доставляют нам столько удовольствия? Особенно этот. Безумный террорист.

– Вообще-то я обычно не целуюсь с курильщиками, – заявила принцесса. – Целоваться с курящим все равно, что лизать пепельницу. – Я слыхал об этом. А еще говорят, что целоваться с самодовольными и капризными девицами все равно, что лизать задницу мангуста.

Если верить позитивистам, самое вдохновляющее в яичнице-глазунье то, что, как ее ни приготовишь, она все равно будет подмигивать тебе веселым желтым глазком. Если верить экзистенциалистам, самое безнадежное в яичнице то, что ее нельзя приготовить, не разбив яиц. По мнению же бунтарей, лучший завтрак – это пшеничные хлопья с пивом, и какая разница, что было раньше – курица или яйцо.

Теперь текила – любимый напиток бунтарей, но это вовсе не означает, что к ним она относится лучше, чем ко всем остальным. На самом деле в судьбе очень многих бунтарей текила сыграла такую же предательскую роль, как взвинченные нервы и неудовлетворенные жены. Текила – скорпионий мед, ядовитая роса бесплодных земель, дух ацтеков, кактусовое молоко; текила – маслянистая и горячая, точно жидкое солнце; текила – старый похотливый божок, совокупляющийся с душами умирающих девственниц; поджигатель в доме эстета; текила – мертвая вода колдовства, сколько же бед и огорчений приносят твои быстрые, как ртуть, своенравные капли!

Воскресенье – бледная, больная тень энергичной субботы. Воскресенье – день вынужденного отдыха для людей, вовсе к тому не склонных.

Есть рождение, есть смерть, а между ними — сплошное техобслуживание.

Лучшее, что есть в интрижке — это подъем по лестнице.

Жалуетесь на погоду? Погоде следует либо радоваться, либо вообще ее не замечать, либо одно, либо другое.

Их поцелуй был что приземлившийся на Луне бумажный самолетик.

Легкомыслие — это печать сакральности.

Я чую в хижине запахло гарью, а выходы обозначены нечетко.

Природа стерла цитаты и таблицу умножения, оставив лишь вид — панораму, которая скорее пустая рама, нежели панно.

Как удержать любовь? 1. Скажите любви, что вы собираетесь сбегать в гастроном на Флэтбуш-авеню за сырным пирогом, и пообещайте ей половину, если она останется. Любовь не уйдет. 2. Попросите у любви локон на память. Сожгите его в дешевенькой курильнице с символами инь-ян на трех сторонах. Встаньте лицом на юго-запад. Пока локон горит, произнесите какие-нибудь красивые слова на достаточно убедительном иностранном языке. Соберите пепел от сгоревших волос и используйте его, чтобы нарисовать себе под носом усы. Найдите любовь. Представьтесь ей другим именем. Любовь останется с вами. 3. Разбудите любовь посреди ночи. Сообщите ей, что мир горит. Быстренько подбегите к окну спальни и помочитесь оттуда. Со скромным видом возвращайтесь в постель и заверьте любовь, что теперь всё будет хорошо. Утром любовь по-прежнему будет рядом с вами.

Если ты честна, то рано или поздно вступишь в конфликт со своей системой ценностей, и тогда тебе придется отделять правильное от дозволенного.

Луна создала естественные циклы, цивилизация их похерила.

Возможности человека ограничены лишь отсутствием характера, людям мешает только то, что им недостает чертовой смелости или фантазии сыграть главную роль в своем же фильме, не говоря уж о том, чтобы поставить его.