Андрей Евгеньевич Быков

Опоздавший да подожмет гузку свою и побежит искупать провинности своя! Андрей Быков, нравоучение номер 701.

Настя, у меня стресс, а ты мой единственный антидепрессант!

План — говно! Я не хочу в нём участвовать! Я брезгую!

— Иди домой спать. — Да я бы с радостью, только не с кем.

— О, Андрей Евгеньевич, значит, вы всё-таки пытались задушить его подушкой. — Да ничего этого не было. Кого ты слушаешь? Я ему случайно подушку на голову положил, и потом случайно надавил рукой на подушку. Случайно.

— Я хочу участвовать в вашем турнире. — Да? У нас дресс-код — без мозгов нельзя.

— Андрей Евгеньевич, а когда ко мне уже новый врач придёт? — А зачем вам новый? Вы старый выключите, включите, перезагрузите, должен заработать.

— Андрей Евгеньевич, что у вас в отделении за бардак? — Полнейший! У нас пациенты на заведующего отделением голос повышают.

— Ну ты мне скажи, ну за что ты его так ненавидишь? Ну хороший же праздник, веселый! <...> — Просто для меня Новый год всегда был праздником обманутых ожиданий. Вот что ты мне подарила на прошлый Новый год? — Я? Запонки золотые тебе подарила! — А я хотел яхту. — Чего? Да ты охренел что ли совсем? — Обманутые ожидания.

— Подайте, пожалуйста, соль. — Соль — это белая смерть. [Даёт соль] Ни в чём себе не отказывайте.

— Андрей Евгеньевич, хотите печенюшку? Всё равно засохнет. — Люба, рекламный бизнес — это не твоё.

Мир игр — это та же жизнь. Только интереснее.

Поздравляю, Лобанов! Ты сегодня человеку жизнь спас, не напрасно день прожил.

— Ты не доктор, ты — ал-ко-та! — Быков! С тех пор, как ты бросил пить, с тобой просто невозможно стало разговаривать!

— Андрей Евгеньич, мне сегодня сказали, что я стал русским. Мне сразу захотелось напиться, чтобы подумать об этом. Вдумайтесь: напиться, чтобы подумать! — Напиться, чтобы подумать... Не вижу конфликта!

Перестаньте перебирать в голове матершинные ругательства — марш на работу!

Так, я не понял, что за стачка? Ленин, слезай с броневика, а вы, безмозглый пролетариат, присоединяйтесь к своему вождю и быстро вон, строить свое безнадежно темноё будущее!

Не слышали? Купитман весь медперсонал в ресторан пригласил. Весь — это означает, что даже такую дрянь, как вы.

— Ну что? Живой? — Живой. — Это поправимо!

Ольга: — Я сейчас не поняла... Быков: — Проституткам слова не давали. Ну что, сутенер, ты как — раскаешься или так, непрощённым застрелишься? Ольга: — Семён! Что он такое говорит? Кто это? Лобанов: — Олечка, пойдём, я тебе всё попозже объясню... Ольга: — Нет, ты объяснишь мне сейчас. Что это такое?! Быков: — Какая шумная проститутка... Ольга: — Я приезжаю к мужу на работу, а меня проституткой обзывают?! Быков: — А что, вы действительно жена? Ольга: — Нет, брат двоюродный! Конечно, жена! А кто же ещё? Быков: — Мои соболезнования. Простите, мадам. Тут недоразуменьице такое вышло... Но я уверен, что Семён вам всё детально объяснит. Ох, непростой тебе день сегодня выпал, Лобанов.

— Быков, может, ты приютишь старого друга? — С каких это пор, Натаныч, ты начал признавать свой возраст? — Быков, ну не до шуток, ну правда. — Ну да ладно, ладно, оставайся. Только у меня тут три таракана периодически бегают, ты их как увидишь, так их тапкой, тапкой, тапкой!

— Всё, Белка, сегодня ушел из жизни тот, кто с нами с первого дня в этой больнице был. — Натаныч, что ли? — Тьфу ты, лучше бы Натаныч. Аппарат МРТ сгорел к чёртовой матери!

— Вот у Сысоева — перелом бедренной кости, а рентген где? — Ну там и так всё ясно: где болит — там и перелом.

— Андрюшенька, я вообще не понимаю, почему ты мои деньги запихиваешь в свой кошелек? — Я тренируюсь…

— Вот скажи мне: в слове «стеклянный» сколько «н»? — Сколько? Сколько надо! Одна! — «Стеклянный», «оловянный», «деревянный» — запомни эти три слова на всю жизнь. — Зачем? — Во-первых, это про тебя, а во-вторых, они пишутся с двумя «н»!