Аннибал де Коконнас

— Да пойми же, дурья твоя башка, что во всех этих дворцовых заговорах, во всех этих королевских кознях мы рискуем больше всех. Там где Генрих потеряет только перо от своей шляпы, там где Алансон потеряет только пряжку от своего плаща, мы с тобой потеряем жизнь! — Я готов расстаться с жизнью, только не с Маргаритой, вот и всё, Аннибал...

Побаиваюсь я этих смертных приговоров при закрытых дверях в крепости, да еще со стороны таких противных рож, как те, что сидели перед нами.

Подумай, пятьсот экю от нас да вознаграждение от правительства, а может быть, и повышение по службе. Как этот молодец будет хорошо жить, когда я его убью!

Честное слово, теперь я люблю Анриетту; наверно, она мне изменила, если я взялся за ум.

Ну, дорогой друг, по-моему, все идет прекрасно и в ближайшее время сами судьи откажутся от нас, а это совсем не то, что отказ врачей: врач тогда отказывается от больного, когда уже нет надежды его спасти; если же судья отказывается от обвиняемого — это значит, что у судьи нет надежды отрубить ему голову.

Мы, дорогой мой, заговорщики, а когда заговорщикам не повезло — им надо убегать.

Пусть пятьсот тысяч чертей унесут в ад любовь, которая может стоить жизни двум честным людям!

Во всех этих интригах всяких принцев, во всех этих королевских кознях мы можем, в особенности мы, только промелькнуть, как тени; там, где король Наваррский потеряет кусок пера от своей шляпы, а герцог Алансонский — пряжку от плаща, мы потеряем жизнь.

Ты влюблен, так и действуй, как влюбленный; я же честолюбив и, как честолюбец, думаю, что жизнь дороже поцелуя женщины.

Для королевы ты лишь прихоть, а королева для тебя — одна мечта, не больше.