Женя Лукашин

— Ипполит Георгиевич, о чём вы думаете, а? — Я не собираюсь перед вами отчитываться! — И всё-таки у вас на лице написано, вы думаете обо мне. — Да, о вас, о вас искатель приключений! Для вас нет ничего устоявшегося, ничего законного, ничего святого. Такие, как вы, всюду суют свой нос. Верят не в разум, а в порыв. Вы неуправляемы! Для таких, как вы, главное не разум, а чувства, импульс. Такие, как вы, угроза для общества. — Весьма лестный отзыв.

— Мне кажется, я женюсь. — Мне тоже так кажется. — Ну и как тебе Галя, нравится? — Ты же на ней женишься, а не я. — Но ведь ты же моя мама! — Главное, чтобы ты это помнил после женитьбы.

— Женька, неужели ты сделаешь мне предложение?... После двухлетнего знакомства. — Давай подождём до Нового года, должны пробить куранты. Подождём давай, подождём... — Да нет, я просто боюсь, у тебя никогда не хватит смелости. — Ну, это... Это трусость старого холостяка.

Душевно так, душевно: «Под крылом самолёта о чём-то поёт зелёное море тайги…»

— Вы думаете, что вы в Москве? — А вы думаете, я где, а? Что такое? В Москве, деточка, в Москве... Столи-и-ца! В моей Москве-е-е!

Ария московского гостя!

— Что вы делали в самолёте?! — В самолёте я летел… Спя.

У нас иметь собственное мнение особенно трудно. А вдруг оно ошибочное?

— Когда люди поют? — Поют? Когда-когда… на демонстрациях. — Так, ещё. — Ну, я не знаю… в опере поют. Когда выпьют — поют.

— Ну хорошо, предположим, он случайно оказался в Ленинграде. Предположим, у него тот же адрес. Но зачем ты его впустила?! — Я его не впускала! — Поймите вы, наконец, я сам вошёл! У меня ключ подошёл. — А-а-а... Значит, ты дала ему ключ? — Да не давала! Ну, какой вы тупой!

— Ну, где-где, в Ленинграде! — В каком Ленинграде? Города такого давно нет уже! — Города нет, а 3-я улица Строителей осталась...

— Куда ты? Куда ты идёшь? Простудишься! — Оставьте меня. — Не уходите. Я прошу вас, не уходите, останьтесь. На улице мороз! — Уберите руки! Может быть, я хочу... простудиться и умереть.

Вот это не рыба, не заливная рыба. Это... Хрена к ней не хватает.

— Ура! — Чего «ура»? — Я возвращаюсь, у меня уважительная причина — я портфель забыл. — А! Это вы нарочно придумали! — А зачем бы я мёрз столько времени? — Подождите, подождите! Я вам вынесу портфель. — Нет! Я вам не доверяю, у меня там ценный веник.

— ... Вы не слишком-то вежливы. — Это правда. Я сам себя не узнаю, что-то наглею на глазах... Вообще, меня всю жизнь все считали стеснительным. Мама говорит, что на мне ездят все кому не лень, а друзья тюфяком прозвали. — По-моему, они вам льстили. — Нет. Я сам о себе был такого же мнения. — Вы явно скромничали... — А теперь я чувствую... что я становлюсь каким-то другим человеком. — Более наглым? — Нет, смелым. — Более бесцеремонным? — Решительным. — Более развязным? — Не угадываете. Я чувствую, что... на все способен. Просто какая-то сила, может быть, дремала, а теперь пробуждается? Может, это от того, что мы с вами встретились? Благодаря вам. — Вы соображаете, что говорите? Что я из вас сделала хама.

Если вы любите женщину, вы должны доверять ей.

— А я, признаться, ненавижу готовить. Правда с моими лоботрясами и лодырями времени всё равно нет. — Перевоспитываете, да? — Да. Я их, они меня. Я пытаюсь учить их думать. Хоть самую малость. Иметь обо всём своё собственное суждение. <...> — А чему они учат вас? — Наверно, тому же самому.

— А всё-таки у нас с Вами самые замечательные профессии, самые нужные! — Судя по зарплате — нет.

— А о чём Вы думаете? — Я думаю о горячем чае. — Ну о горячем чае я тоже думаю, но всё же откровенность за откровенность.

— По дороге в Красноярск нелётная погода... и в худшем случае я встречу Новый год в этом кресле. — А в лучшем? — Тоже в кресле, только в воздухе.

Вот кто бы ни был — убью и всё!

— Я приду, но с милиционером! — Приводи всё отделение!

— Расскажи, как ты с ней познакомился? — Это целая история! Она пришла ко мне в поликлинику... — А она что, больная, да? — Нет... У нее был вывих. Вывих. — А, ну теперь всё ясно, именно поэтому она за тебя и выходит. Нормально. Всё ясно.

У меня такое ощущение, что за эту ночь мы прожили целую жизнь...