Беатрис Поттер

— Земля здесь прекрасная, можно получить выгоду, построив дома. — Да, но для фермеров она ценнее. — Вы говорите как жительница озёр.

— Мне тут вообще с гостями везёт. Был мой брат Бертрам, потом мама. — Вот так везение. Твоя мама — чудовище. — Всё уже прекрасно. Мы с мамой пришли к взаимопониманию. Мы согласились друг друга не понимать.

Я смотрю, вы забросили право — что, решили вести честную жизнь?

— Я не понимаю, Беатрикс, как ты будешь платить за эту ферму? — Я — писатель, мама, мои книги покупают. — Наша дочь очень известна, Хелен. Кроме тебя все это знают.

Я взяла лодку, чтобы на закате выйти на озеро и посмотреть, как кормятся утки. Они издавали звуки, похожие на поцелуи. И я представила вас.

В редкие минуты одиночества я веду с вами мысленные беседы, а вчера даже напугала утку, когда объявляла вам о своей любви.

— Входи, папа. Почему как только возникает конфликт, она присылает тебя? — Мама меня не посылала. Не выношу напряжённость в своём доме.

— Сэр, контролируйте своего клиента, нельзя так поддаваться эмоциям. — Неужели? — Она глупо упустила возможность заработать. Лучшая земля для застройки. — Это место — рай для вдохновения, его нужно сохранять для будущих поколений, а не уничтожать, его надо беречь. — Ваша точка зрения удручает. — Прошу вас, сэр, я больше не расположена ваши лекции слушать, и, к счастью, не нуждаюсь ни в вашем одобрении, ни в чьём-то ещё.

— Какую жизнь тебе обеспечит человек, у которого нет постоянного дохода? — Эта тема закрыта раз и навсегда. А я сказала, что сделаю это! — Норман Уорн — торговец, Поттеры не связывают жизнь с лавочниками. — А мы кто? Папино богатство у нас от дедушкиных типографий. Мы — лавочники, мама. Если бы дедушка не избрался в парламент, мы жили бы в тени фабрик. Твоё наследство накоплено торговлей хлопком, насколько я знаю. Откуда у нас такое высокомерие? Мы — парвеню, мама, обычные выскочки. — Мы с отцом не можем разрешить этот брак во имя твоего же блага, и не нужно оскорблений. — Это не оскорбления, это — правда. Наша жизнь — притворство и светские притязания, сэр такой-то, леди такая-то, Норман Уорн — джентльмен с хорошими средствами, равный нам по положению, и я намерена выйти за него. — Ты не выйдешь за него, если рассчитываешь получить наследство. — Вы не лишили наследства Бертрама, после его свадьбы с дочерью торговца, к счастью, меня печатают, у меня есть свой доход, дискуссия окончена.

— Это — музыкальная шкатулка. Папа подарил мне её на день рождения, он сам её разукрасил. — Значит, ваш отец — тоже художник? — Он мечтал быть художником, но семья не одобрила, он стал юристом. Смешно, но я никогда не слышала, чтобы он вёл какое-нибудь дело. Он ходит в клуб, но не в контору. Я не знаю, чем он занимается.

— Кажется, после Бертрама и папы вы — первый мужчина в этой комнате. — Вы хотите, что бы я вышел? — Нет, останьтесь. Если это может скомпрометировать меня в мои годы, то едва ли это заслуживает моего дара.

— Милая мисс Поттер, вы — писатель. Мы добились того, чего хотели, мы создали вашу книгу. — Да. — Что случилось? Я вижу вас что-то опечалило. — Вы мне подарили столько своего времени, мистер Уорн, без вас я бы никогда не увидела такого. Показали мне типографии. Мне будет не хватать вашего общества. — А вы теряете моё общество? — Ну, я только что поняла, что книга вышла, и наше с вами сотрудничество подходит к концу. — Мисс Поттер, я рассчитывал, что у вас есть и другие истории.

— Я бы нарисовала каждый вид в этой долине, но мне не удаются пейзажи. — Подождите немного, и скоро здесь нечего будет рисовать, мисс Беатрикс. — Придёт же вам такое в голову. — Я серьёзно. Крупные фермы разобьют на маленькие участки и продадут. — Ну, что же, нельзя стоять на пути прогресса. — И всё-таки я считаю, что красоту нужно беречь. — Я знаю, что вы так считаете, и с вами нельзя не согласиться, Уилли.

— Увидев что-то необычное, я не могу довольствоваться наблюдением, мне нужно запечатлеть это. Летом на скотном дворе я рисовала кое-что, что при ярком солнце казалось милым, но вдруг осознала, что рисую ведро с помоями. Я тоже веселилась. <...> — Она действительно сказала, что рисует помойные вёдра? — Действительно, мама. Так и сказала.

— Я полагаю, что мы станем друзьями. — Думаете? — Видите ли, Норман сказал, что вы не замужем, вроде меня, и что вас это не печалит, это привело меня в полный восторг. — Поговорите о погоде, как другие. — То есть другие незамужние дочери в нашем кругу, которых очень много, целые сутки напролёт только сплетничают и рыдают, но вы хоть что-то сделали, вы написали книгу, предупреждаю, вы привлекаете меня всё больше.

— Мистер Уорн, эта книга изменила мою жизнь. — Каким образом? — Ну, во-первых, я получила возможность убедить свою мать, что женщина, не будучи замужем в 32 года, способна не только посещать чаепития и всем улыбаться. — Согласен. И моя семья не понимала моего желания заниматься делом. — Мы с вами хорошо сработались, да? Убеждая всех в том, что они были неправы.

Они вешают заиндевелые курточки, и веселье начинается. Знаю, что в эту ночь они будут есть, болтать, танцевать, смеяться и запекать яблоки в очаге.

— Вот так. Даже принц не устоит перед такой милой малышкой. — Но его отпугнёт мой брат, Влад-протыкатель.

— Много ли ещё книг вы курировали, мистер Уорн? — Самостоятельно? Это первая. Я объявил своим братьям и матушке, что не намерен сидеть дома в компании нянюшек, только потому что я — младший сын. И я потребовал работу в нашей семейной фирме, и мне поручили вас. Вот теперь вы всё знаете. — Другими словами, вы не имеете опыта в издательском деле, но, поскольку вы всем досаждали требованиями, дать вам работу, вам подсунули меня. — Мисс Поттер, я знаю, на что братья рассчитывали, отдавая мне вашу «Кроличью книгу», так они говорят, а я нахожу её удивительной, необыкновенной, и если они мне вас «подсунули», как вы сказали, то мы им покажем.

— Беатрикс, какой юноша женится на девушке с перепачканным лицом? — Я не выйду замуж, мне всё равно. — Выйдешь непременно. Все девушки выходят. И я, и твоя бабушка, и Фиона тоже когда-то выйдет. — А я не выйду, я буду рисовать.

— Из предложений, изложенных вашим братом в своём письме, два просто неприемлемы. Во-первых, они хотят, чтобы рисунки были цветными, я предпочитаю чёрно-белые. — Но ведь кролик Питер с красной редиской в голубой куртке, давайте напечатаем рисунки в цвете. — Ну, разумеется, в цвете красивее, но книги будут стоить слишком дорого для маленьких кроликов. Я не уступлю. И тут мы подходим ко второму пункту. Мне предложено уменьшить число рисунков на треть. Это неприемлемо. — Позвольте мне объяснить. Это предложение не моего брата, а моё. Если мы сможем уменьшить число рисунков до 31, то все иллюстрации мы сумеем отпечатать на одном печатном листе. Мы используем трёхкрасочную печать, это и вас устроит, и будет стоить более-менее дёшево. Я с большим вниманием отнёсся к вашей книге, мисс Поттер, Я её вижу в яркой цветной обложке, это выделит её в ряду обычных.

— Очаровательно, волшебно и так чудно выписано, я сражён наповал. — Не следует ли обсудить нашу работу, мистер Уорн. — Оторваться от ваших рисунков чрезвычайно трудно.

— Беатрикс, где ты была? — Я не ребёнок, не обязана спрашивать у мамы позволения. — Я сама полагала взять карету сегодня утром. Где ты была? — Мы катались. С друзьями. — У тебя нет друзей. — Нет, есть, мама, на любом моём рисунке. — Соглашусь, у тебя есть довольно неплохие рисунки, Беатрикс, но не стану как отец лукавить и называть их великим искусством. Когда, мой друг, меня начнут издавать, тогда мы и посмотрим.