Бобби Сингер

Вы так и будете стоять, как некрасивые девицы на выпускном, или все же примите участие?

— Ты когда-нибудь не хамил? — В 85-ом. Худший год в моей жизни.

Ладненько. Я умею убивать оборотней, чинить старые авто и печь пирожки. Будь я проклят, если не смогу словить дзэн.

— Да что с тобой случилось? — Глаза открылись. Майкл — всё что нам осталось, он прикончит дьявола и спасёт фигову кучу людей. — Но не всех! Нужно придумать что-то ещё. — Тебе легко говорить. Люцифер собирается спалить всё к чертям, а помешать ему могу только я. — Нельзя сдаваться, сынок. — Ты мне не отец... И тебе меня не понять.

Это некорректно, но всё же. Ты что добровольно впрягся в ангельское ярмо? Пардон, в дерьмо, конечно.

Сэм, а раньше мы просто рубили кровососов и потягивали пивко.

— Спасибо. Береги себя. — Ищите отца, а когда найдёте, приезжайте сюда. Больше стрелять не буду.

— Я же не знал, как ты нас примешь. — Чушь, ваш отец в беде, вам надо найти его. — Да, но во время вашей последней встречи ты зарядил ружье дробью и передёрнул затвор. — Ты же знаешь, Джон умеет расположить к себе людей.

— Надеюсь, парни, вы готовы. Ибо началась война. — Хе. Ну что ж, семейный бизнес.

— Ты идиот! Душу продал. За Сэма, да? Сколько тебе дали? — Бобби... — Сколько?! — Год. — Да что с вами, Винчестеры? Ты, твой отец, да неймется вам исчезнуть в преисподней! — Вот именно, папа вернул меня назад, мне быть-то здесь не положено. А так хоть какая-то польза выйдет, и жизнь будет не напрасной. — Что?! А раньше была напрасной? Такого ты о себе мнения? Такие у тебя тараканы в башке?! — Я не мог дать ему умереть. Не мог. Он мой брат. — А что твой брат почувствует, узнав, что тебя ждёт ад? Что испытывал ты, узнав про своего отца? — Не говори ему. Со мной делай, что хочешь, но ему не говори. Не надо.

— Надвигается конец света. — Пусть наступит! — Ты это не всерьёз. — Думаешь нет? Думаешь, я мало отдал? Думаешь, мало заплатил? С меня хватит. Надоело. И мой тебе совет, развернись и вали отсюда.

Если бы вы думали головами, а не задницами, то давно бы всё поняли.

Умрёшь раньше меня, я тебя убью!

— А как годзилла? — Я её уложил. — У тебя завалялся бамбуковый кинжал с благословением сендаийского священника? — Дробилка. — А, значит дробилка? Это... это, пожалуй, круче... всего.

— Сэм, я все осознавал. И помню все, что говорю. Я хочу чтобы ты знал: то были слова демона. Я тебя не брошу, сынок. Никогда! — Спасибо, Бобби! — Не за что. Мне бы памятник при жизни, но не за что.

— ... Мы прикончим дьявола, а если придется и самого Михаила своими силами. — И как же ты их прикончишь, гений? — Понятия не имею. Справка «Годен» у меня имеется и горячее желание задать им жару. Что-нибудь придумаю. — Сынок, да у тебя, похоже, совсем крыша поехала. — Мне уже говорили.

Ты просто глупый собачий сын! Ах, Боже мой, простите, что задел ваши тонкие глубокие чувства, принцесса! По-твоему, семья — это жилетка, чтобы плакаться? Или печь, чтобы тебя пирогами кормить? Семья приносит одни беспокойства, но на то она и семья!

— Бобби, ты просто будешь сидеть там? — Нет, я буду танцевать ривердэнс.

— А вообще, каково это? — Что? Когда только месть в голове? Как постоянный зуд.

— Да ладно, Бобби! Никому не нужна эта фотография. — Поддерживаю. — Молчать! Вы моё пиво хлещите. К тому же, нужно же мне хоть что-то на память о ваших жалких мордах. — Ха! Приятно, что тут есть оптимисты!

— Ты когда-нибудь был вежливым? — В 1985. Худший год моей жизни.

— Скажи что-нибудь. — Ты. — Нет, ты. — Так и будем переминаться как две уродины на выпускном или поработаем?

— Что делаешь? — Включаю JPS, вдруг он решит полетать вместе с крышей.

Знаю, жизнь такая штука... Совершаешь вроде бы малое зло, чтобы потом сделать уйму добра. Но порой зло выходит чертовски злым... А добро... За него приходится платить непомерную цену.

Решили сглупить — делайте это по-умному.