Дэйви Джонс

Ничей голос не отзовется радостью. И никто в храмы не кинется с воплем. Проклянут сей день проклинающие, способные разбудить сегодня... Кракена!

Смерти страшишься? Боишься кануть во мрак? Как на ладони твои дела. А за грехи твои — расплата.

— Пора уже заплатить, Джек. Ты был капитаном жемчужины тринадцать лет. Таков назначенный срок. — Знаешь, я плавал два года, и команда учинила бунт. — А, значит ты плохой капитан, но капитан, как ни крути. Или ты не величал себя все эти годы капитаном Джеком Воробьём? — Я заплатил, прислал к тебе на службу душу, он ведь здесь? — Нет уж, одна душа другой не стоит. — Ага! Значит, в принципе предложение устраивает, осталось сойтись в цене.

— Ага! Глядите, ребята, — блудная пташка! Пташка, которая так и не научилась летать! — К глубокому сожалению! Но!... Учиться никогда не поздно, да?

— А какой будет твоя участь, Дэйви Джонс? — Моё сердце всегда будет с тобой.

— Твоя любимая... речь шла о ней... а потом ты её предал. — Она притворялась, что любит меня! Она предала, а не я! — Интересно, после которого из предательств ты вырезал сердце из груди?

— Ты жестокий человек, Джек Воробей! — Жестокость — понятие относительное.

— Освободить тебя, симпатяга? — Я поплатился свободой давным давно.

Парень, ты забыл? Я бессердечная тварь!

— Парня нет. Море прибрало, не иначе. — Это я — море.

— Объясни-ка птаха. Ты с этим сможешь жить? Ты обрекаешь другого человека на вечные оковы, а сам будешь веселиться, гулять и пить? — Да. Это по мне.

Любовь — ужасный недостаток.

Жизнь так жестока, почему жизнь за гробом должна быть иной?