Дуайт Энис

— Человеку с самым изысканным вкусом может изменить вкус, если он ни в чем себе не отказывает. — Как с мужеством? — спросил Росс. — Именно так.

Человеку с самым изысканным вкусом может изменить вкус, если он ни в чем себе не отказывает.

Если мужу не удалось завоевать жену добротой, сочувствием, вниманием и проявлениями любви, то ему следует обходиться без нее.

Когда, как я, видишь сотни детей, приходящих в этот мир среди бедности, нищеты и лишений, принимаемых какой-то неумелой повитухой, неспособной помочь матери, перекусывающей зубами пуповину, когда та даёт ребенку каплю джина, чтобы не пищал, и все эти дети, или почти все, с самого начала, с первых месяцев жизни, что бы ни случилось позже, совершенны во всех отношениях, то очень странно наблюдать парадокс ребенка из богатой семьи, которого принимал собственный отец, ребенка, окруженного заботой и вниманием, как принцесса, а он оказывается ущербным, больным настолько, что излечить его выше человеческих сил.

Я часто видел, как люди превозмогают болезнь лишь с помощью желания выжить. Я полагаю, разум куда больше влияет на здоровье, чем мы считаем, и нет смысла изрекать истины, если эта истина никогда не бывает правдива, пока не произойдет.

Иногда человек идет на компромиссы, чтобы получить хотя бы часть желаемого.

— Человек по природе своей отвратителен, даже если говорить о себе самом. — Думаю, правда в том, что человек несовершенен. Вечно не отвечает своим же идеалам. Какую бы он цель ни избрал, его всегда настигнет первородный грех.

Когда напишут историю нынешних времен, она наверняка будет выглядеть историей двух революций. Революции во Франции и английской революции методизма. Одни ищут свободы, равенства и братства среди людей, другие ищут свободы, равенства и братства перед Господом.

— Я вам сильно не нравлюсь, да? Дуайт покраснел. — Вы и в самом деле так считаете? — А вы когда-то давали мне шанс подумать иначе? — Если я чувствую к вам неприязнь... потому что она мешала мне работать иногда каждый день на протяжении последних полутора лет, если это неприязнь... Если я не способен забыть ваш голос, изгиб вашей шеи, или свет, переливающийся в волосах... Если это неприязнь... Желание услышать, что вы замужем и боязнь услышать, что вы замужем... Обида на вашу снисходительность, мысль, что вы для меня недосягаемы... – он остановился, не в силах закончить предложение. – Вероятно вы сами сможете определить причину этих симптомов.

Человек должен быть уверен в себе и в тоже время знать свое место.

Я бы не стал считать самомнение уделом лишь одного пола...

Человеческая природа бесконечно разнообразна и противоречива, так что любое лечение состоит из терпеливого эксперимента с чередой проб и ошибок, где доктору часто отводится роль зрителя, который наблюдает за битвой, разворачивающийся прямо перед его глазами, и никакая помощь извне не составляет даже четверти могущества восстанавливающей силы организма, а пилюли и микстуры чаще вредят, чем помогают.

Временами сильные отбывают в мир иной, а слабые выживают. (Иногда сильный сдастся, а слабый выживет.)

Я считаю безумие не моральным недостатком, и не наследуемым, а несчастьем, которое случается и с лучшими из нас.

Гнев не всегда разрушителен. Он может принести пользу, если его правильно направить.

По моему скромному мнению, если муж не может покорить жену любовью, добротой и сочувствием — то он не заслуживает её общества.

Иронично. Я видел столько детей, рожденных в нищете и убожестве, но моя собственная дочь, которая родилась в роскоши и окружена заботой и вниманием достойными самой принцессы, оказалась больна.

Отныне он обретет бессмертие в памяти каждого из нас, и мы поблекнем в сравнении с ним.

А разве вся жизнь не риск? И разве рискующий всегда проигрывает?

— Я вам настолько неприятна? — Неприятны? Если невозможность весь последний год думать о работе, невозможность забыть ваш голос, ваш поворот головы, свет в ваших локонах, желание и одновременно страх услышать, что вы замужем — значит «неприятны»...

— Все мужчины так тщеславны? — Я бы не считал тщеславие свойством одного пола.

Порой слабые выживают, а сильные сходят в могилу.

— Кэролайн должна выйти замуж с моего согласия, иначе она не унаследует ни пенни. Она выросла в максимально возможной роскоши, думаете, она пожертвует этим ради того, что можете предложить вы? — Она дала мне повод так думать. — Думаете у нее есть собственное состояние? — Я никогда не интересовался ее состоянием. — Шестьсот фунтов все, что вы получите, женившись на ней. — До этого я терпел ваши высказывания с должным уровнем вежливости, но есть пределы, сэр. Бог свидетель, я никогда не давал повода считать меня охотником за приданым, и если вы считаете, что никто не может полюбить вашу племянницу, а не ее наследство, то вы изрядно ее недооцениваете и оскорбляете нас обоих.