Цитаты на тему «наследство»

— Тогда выхода нет. — Есть, и очень простой. Нужно разбить майорат, раз и навсегда, и признать Мэри наследницей всего состояния. — Но титул она унаследовать не сможет. — Да, титул не сможет... Но она сможет получить твои деньги. И поместье. Я не для того управляла поместьем тридцать лет, чтобы сейчас все это ушло неизвестно кому!

Налог на наследство — одна из форм налогообложения, которую можно использовать для нивелирования несправедливого распределения богатства, и, думаю, стоило бы закрепить такую систему навсегда. Первичной целью социалистической налоговой политики является перераспределение богатства. Вы берете деньги у «имущих» и оплачиваете ими образование, социальные услуги — таким образом передавая их «неимущим». При этом вы имеете преимущество, так как забираете их не у каких-то конкретных людей. Вы не отнимаете деньги у детей и наследников, а всего лишь берете плату за их надежду на то, что они когда-нибудь смогут распорядиться этими средствами. Это может быть болезненным в течение одной-двух недель после оглашения завещания и оплаты долгов, но в любом случае это менее жестокая мера, чем урезание капитала еще при жизни человека.

Радость — лучшее, что можно после себя оставить.

— Слушай, Фёдя, может зваться «мешком с деньгами» тот, кто лишён наследства? — Да как же, барин?! Да не уж то! Господи! — [улыбаясь] То-то!

Полина Гёбль: — [по-французски] Послушайте, что он пишет... «Нет даже булавки под рукой, чтобы покончить с существованием...» Никита: — Иван Александрович жизни лишить себя думают. Анна Ивановна: — То-то родственники обрадуются. Всё им, мерзавцам, достанется!

Если у вас есть что-то, полученное от судьбы, вы должны поделиться этим.

Человечество тоже исчезнет. Но, в отличие от эльфов, мы после себя мало что оставим в этом мире.

Мне бы хотелось оставить о себе неплохие воспоминания, которые не стыдно будет передавать детям. Из уст в уста, из фотоальбома в фотоальбом, или по блютусу перекидывать мое ультразвуковое исследование. Я, конечно, хочу сделать все для того, чтобы мои дети не то чтобы жили безбедно, но хотя бы были как-то подстрахованы, чем-то прикрыты. Поэтому я скупаю золотые часы, переплавляю их в гири и зарываю в клубнике.

Успешная преемственность — это больше, чем просто выбор человека с подходящим набором навыков, это поиск того, кто разделяет первоначальную идею создания компании. Великие вторые или третьи управляющие занимают этот пост не для того, чтобы привнести свое собственное видение будущего; они поднимают первоначальный флаг и ведут компанию к следующему поколению. Вот почему мы называем это преемственностью, а не заменой. Здесь должно быть продолжение мировоззрения.

Знаешь, в этом огромнейшем мире полно несчастных сирот которые с большой радостью переплыли бы океан кнопок, чтобы оказаться в тени бесконечного списка моих достижений и великих побед. Я равнодушен к ним. Сердце моё приняло лишь двух прелестных созданий... и эту мартышку. А взамен лишь прошу чтобы вы исполняли мои мелкие прихоти, в то время как я буду пользоваться колоссальным состоянием ваших родителей!

— Хорошие часы. — Это моего брата. — Наследство оставил? — Украла. — ? — Брось, Дина, он их тоже украл.

Мы унаследовали в русских дворах колыбель земли обетованной…

В наследство получившие котомки, порядочность мне не простят потомки.

Не взваливайте на своих детей тяжкую ношу незаслуженного богатства: это может «парализовать» их, отбить у них охоту много трудиться и добиваться собственного успеха в жизни.

— Кэролайн должна выйти замуж с моего согласия, иначе она не унаследует ни пенни. Она выросла в максимально возможной роскоши, думаете, она пожертвует этим ради того, что можете предложить вы? — Она дала мне повод так думать. — Думаете у нее есть собственное состояние? — Я никогда не интересовался ее состоянием. — Шестьсот фунтов все, что вы получите, женившись на ней. — До этого я терпел ваши высказывания с должным уровнем вежливости, но есть пределы, сэр. Бог свидетель, я никогда не давал повода считать меня охотником за приданым, и если вы считаете, что никто не может полюбить вашу племянницу, а не ее наследство, то вы изрядно ее недооцениваете и оскорбляете нас обоих.

Большинство европейцев, переживших фатальные эпидемии, также избежали и других потенциальных причин смерти, что позволило им передать по наследству свой ген.

Уйдешь. А что оставишь нам? Ты говоришь, что снег нетронутый. И клавиши рояля. И ковчег. Оставишь неизбывную бессильную тоску. Любовь альтернативную, любовь в одну строку. Наследство бесполезное, огрызки, хлам, тряпье. Оставишь лишь поэзию. Бессмертие свое…

Магдалена Руа позвонила в наш аукционный дом на следующий после похорон день. Тогда её голос показался мне голосом расколотой горем дочери. Но теперь я поняла, что Магдалена Руа раскололась намного раньше. Она, бледная, измученная дневным светом, полулежала в кресле. Иногда дёргала рукой, чесала лицо, облизывала сухие губы. «Некоторым деньги даются в наказание», – вспомнила я фразу из книги её отца.

Если есть наследство пусть даже в три франка и шесть су, из-за него обязательно разгорается война. Это закон.

Сто перезимованных зим. Сто по сто разбитых сапог в грязи. Каждый день с едой на столе. Каждый раз забывая болеть. Каждая пройденная напасть, в любую погоду, в любую власть. Все это глубоко во мне лежит, я получил в наследство свою жизнь.

Бабушка продавала бруснику в банке, и в этом была такая щедрость природы – скопление щедрости, множественно сквозь стекло. Бабушка притоптывала и сметала снег пуховой варежкой, тёплой пуховой варежкой, с множественными тонкими волосками из какого-то тёплого животного, которое теперь греет руки людям. Если бабушка умрёт, то её внучка получит наследство – щедрые отрезы ситца и плюша, россыпи семейных фотографий, и эти варежки с запахом бабушки, и какой-нибудь фартук с пятнами брусники. С красивыми пятнами идеального красного цвета, с пятнами витаминов из ягоды.

Он постоянный клиент моего деда. Был им. А теперь, судя по всему, Шефнер перешел в наследство мне. Как и старый дедушкин халат.

Есть почти прямой водный путь из Хейтабы и Бьёрко до середины земли славян, а оттуда — такой же прямой путь в Романию или в Серкланд. Почти у меня на глазах Ингвар захватил Смолянскую землю – пряжку, которая соединяет эти два пути, и теперь там живет Тородд. Я понимаю, что мать права: глупо было бы опять резать этот путь на кусочки только ради удовольствия говорить, что-де нас трое братьев и все мы конунги. Я никогда не предам родного брата и не посягну на то, что принадлежит ему, – за себя могу поручиться. Но мы не можем ручаться, как поведут себя наши дети и внуки, когда нас не будет в живых. Двоюродные братья нередко готовы убить друг друга за наследие общего деда, ты понимаешь?

— ... Конечно, иные за века ничего не приобретают и не накапливают, а лишь транжирят. Пускают по ветру собранное другими, а им завещанное. Приданое-то — тем паче. Но ваше-то сословие не таково. Вы же существа хозяйственные. В картишки — ни-ни! Все — в дом, все — в избу. Иначе какие же вы домовые? Уж у вас-то точно есть накопления. На черный день! Сокровища, полагаю, поинтереснее клада князей Черкасских. А? - Не знаю, — сказал Шеврикука. — Не уверен. Не слыхал. Не удостоен знанием. Ни грош, ни сухарь из этого клада или склада мне не обещаны. — В том вековом или бесконечном накоплении, о котором я веду речь, нет ни копеек, ни золотых монет, ни тем более сухарей. Там есть нечто, чему ни вы, ни люди, ни даже мы не способны дать истинное название. Сила Кощеева царства умещалась в игле. Даже в иголке, коли принять во внимание утиное яйцо. Да-с. У кого Игла. У кого Чаша Грааля. У кого Меч-Кладенец. А у вас что же могло быть такое замечательное? - Половник для щей, — сказал Шеврикука. — Или большая ложка. Деревянная. Ею неразумного дитятю отец мог за столом назидать по лбу. Со звуком.

— У меня не будет ни семьи, ни наследных прав. — Вашим наследством станут травы, и книги, и тихое слово.