Ведьмак (The Witcher)

Человечество тоже исчезнет. Но, в отличие от эльфов, мы после себя мало что оставим в этом мире.

Как говорил Король Герман, глядя в свой наполненный ночной горшок, «Умом это дело не понять».

Вызима охвачена огнём. Орден и скоя'таэли проливают реки крови. Тебе по вкусу такой нейтралитет?

Ведьмачий кодекс яйца выеденного не стоит. В нём слишком много индивидуализма и торговли долгом.

Он серьёзно влип. У него не это особый дар.

Эльфы отказываются признать, что мир изменился. Они не могут победить, но всё-таки сражаются. Это печальная попытка отчаянно остановить эволюцию.

Живи с мечом — от меча и умрёшь.

Краснолюд-наёмник и странствующий трубадур, перещупавший всех шлюх от Яруги до Бруины. Лучших советчиков просто не найти... Идёмте!

Скоя’таэли давно забыли смысл борьбы, осталась только жажда крови и отмщения, и презрение к людям. Они не понимают, что сами стали похожи на людей.

— Суть существования и оправдание ведьмаков поколеблены, поскольку борьба Добра и Зла теперь идёт на другом поле боя и ведётся совершенно иначе. Зло перестало быть хаотичным. Перестало быть слепой и стихийной силой. Сегодня Зло действует по праву закона — ибо у него теперь права. Оно действует в соответствии с заключенными договорами. Ведьмаки созданы для того, чтобы убивать чудовищ. А как я могу это делать, если настоящие чудовища, по сравнению с которыми даже дракон выглядит невинным щенком, бродят по миру, скрываясь за идеалами, верой или законом?.. — Послушай. Самое большое Зло в этом мире — это относительность морали. Она убила больше народу, чем чума Катрионы и все драконы вместе взятые.

Эй, выпустите меня. Я невиновен. Тюремщик, ну хоть переведи. Не хочу я с политическими! Можно опаршиветь! Я честный вор...

«Белки» — это нелюди, которые собираются добиться равных прав с людьми, прячась по кустам и стреляя в них.

— Миледи, ваши глаза как звёзды, сверкающие в ночном небе! — Далекие и холодные? Слабовато, ведьмак.

Нет более жалкого зрелища, чем плачущая чародейка.

Скажем так, у моего башмака запланировано свидание с его задницей.

— Он умирает, Геральт. — О... И сколько ему осталось? — Лет десять... — Хмм... понятно.

Ведьмаки существуют для того, чтобы убивать чудовищ. Как я могу это делать, если настоящие чудовища, по сравнению с которыми даже дракон выглядит невинным щенком, бродят по миру, скрываясь за идеалами, верой или законом?

Существуют просто Зло и Большое Зло, а за ними обоими в тени прячется Очень Большое Зло… Порой бывает так, что Очень Большое Зло схватит тебя за горло и скажет: «Выбирай, братец, либо я, либо то, которое чуточку поменьше».

— Можно с вами выпить? — Выпить всегда можно... Можно даже кое-что выиграть. — Например? Цирроз печени?

— И молвил отважный Фольтест: «О, благородный Радовид...» — Что ты там плетешь, Лютик? — Я точно и скрупулезно записываю всё, что происходит. — Он сказал: «Хватит валять дурака, парень, пора уже тушить пожар в этом борделе». — У тебя напрочь отсутствует поэтический дар!

Вежливость никогда не помешает, тем более что она ничего на стоит.

— А, Геральт, ты как раз вовремя, чтобы посмотреть на настоящую рубку. — С виду все тихо. — Тут тихо, как на войне: трах-бах и снова в тишине.

Почему красотки не смотрят на парней? Чем выше вырастет сосна, тем залезть сложней. Ни сосны, ни красотки не дружат с простаками, Но повали хотя б одну — а дальше лягут сами.

Если женщина чего-то не говорит, это не значит, что она этого не подразумевает. Более того, бывают ситуации, когда они говорят одно, а хотят совсем другого.

Люди никогда не изменятся. Они навсегда останутся эгоистичными, завистливыми, мелочными и страшащимися всего, чего они не в силах понять. И уж поверь мне, не понимают они очень многого.