Джокер

Что ты чувствуешь, надевая эту маску? Ты так прячешься от мира, или хочешь, чтобы мир прятался от тебя? А может, ты чувствуешь себя неуязвимым? Больше, чем просто человек? Или, быть может, ты такой же, как я? Ты понимаешь, что жизнь подобна дурацкой шутке, поэтому решил бороться с ней? Но что случится, когда иллюзия станет реальностью — когда мы станем теми, кем притворяемся? Впрочем, разве это важно? Мы-то с тобой знаем, что не было бы подходящей маски, не пришлось бы её снимать.

— Все врачи, у которых ты наблюдался, диагностировали разные типы психоза. Начиная с синдрома раздвоения личности и до... Список бесконечен. — Спасибо, я стараюсь.

— Столько злости, столько пара. Всё ради меня, и каков итог?! Знаешь, если ты дашь мне договорить, ты поймёшь кое-что. Поймёшь, что мы на самом деле похожи. Поймёшь что-то новое о себе. — А ты поймёшь, что пора уже заткнуться. — Это так печально. Я боюсь, что ты не хочешь увидеть скрытое во мне добро! Впрочем, ты не умеешь понимать, мышиные мозги. Вот почему ты поступаешь так, верно? Тебе нравится. Тебе необходимо это чувство. Давай же, детка! Избивай меня, пока кулаки не сотрёшь! Зачем медлить?! Ты же знаешь, есть только ОДИН способ меня остановить! Сердце остановилось. Это забавно, Бэтс. Но будет ещё забавнее...

Я хочу сказать, что я сошел с ума. И я достаточно умен, чтобы признать это.

Помнить — опасно. Прошлое всегда неприятное и нервное. Да, наша память коварна. Сначала ты помнишь карнавал, веселье, детские запахи, потом яркий переходный возраст, ну и прочая сентиментальная ерунда. А потом память ведет тебя туда, куда не хочется. Туда, где темно и холодно. Туда, где бродят жуткие тени, о которых ты хочешь забыть. Память мерзкая и отвратительная. Как и дети, правда?... Но разве мы можем жить без них? Наши причины основаны на воспоминаниях. Отрицая их — мы отрицаем причины поступков. Хотя, что в этом такого в самом деле, мы же не привязаны к рациональности. Нет здравомыслия. И когда ты оказываешься запертым в поезде размышлений, который несет тебя к самым неприятным и жутким воспоминаниям, помни: выход есть — безумие. Можно просто выйти и закрыть дверь за всеми жуткими вещами, что случались с тобой. Их можно запереть... Навсегда.

— Объясните, что я тут делаю? Кто нибудь? — Делаешь?! Ты делаешь то, чтобы делал любой адекватный человек в таких условиях — ты сходишь с ума.

Лучшая пушка в мире.

— Этой птичке, хана. Что ж, детка, только ты и я. — Я готова.

— Пудинг! Ты нарядился ради меня? — Ради тебя я на всё готов. Между прочим, я прихватил виноградную содовую во льду и медвежью шкуру.

[Григгс целует руку Джокеру] — Это было искренне. — Да. — Мы с тобой подружимся.

Слова, слова, слова, слова, слова, слова, слова, слова... Будешь много болтать, будешь страдать!

— Жми на газ, Пудинг! Давай! — У нас с тобой есть компания. — Мышка, мышка, мышка. <...> Тупая мышь испортил нам свидание! Пудинг... Пудинг, я не умею плавать!

— Иди к папочке. — Пудинг?

— Пудинг! — Пойдем домой.

— Ты счастливчик. Она дьяволица. — О, так и есть. Она настоящая дьяволица! Огонь моих чресел. Заноза в моем сердце. Одна на миллион — роскошная Харли Квинн!

Зубы заговариваешь... Он мне нравится. Он такой серьёзный!

— У меня есть ещё одна просьба, доктор. — Да, всё что угодно. — Нужен пулемёт. — Пулемёт?

— Доктор Квинзель, я живу ради этих минут с тобой. Что там такое? — Я принесла вам котенка. — Как трогательно.

— Вопрос... Ты умрешь за меня? — Да. — Слишком просто. Будешь ли, будешь ли ты жить для меня? — Да. — Осторожно, никогда не произноси эту клятву, не подумав. Страсть приводит к уступкам, а уступки к подчинению. Ты хочешь этого? — Хочу. — Скажи это. Скажи это. Скажи это. Проси, проси, проси... — Прошу. — О боже мой, как ты... как ты хороша.

Не терпится показать тебе свои игрушки.

— Твои глаза. Глаза Дьявола. Совсем как у него. — У кого? У Супермена? Его летающие дружки схватили Бэтмена. Моего Бэтмена!... Нашего Бэтмена. — Тихо! А не то я надену на тебя наручники и оставлю полицейским. — Тогда зачем ты меня от них спас?

Нужно сказать Бэтмену, что его семья понесла ещё одну тяжкую утрату. Но улыбка — лучшее лекарство!

— Суперменчик и Летучая Мышка вместе... Скажи, чьи сапоги приятнее лизать? — Бэтмен — преступник. Как и ты, Джокер. — Я совсем другое дело. — Так ты у себя дома герой? — О нет, дорогуша! Бэтмен морочит молодые мозги, а я вышибаю их из черепушек.

— Ну что, успокоилась? — Это ты!... Это видно по тому, как ты... двигаешься... Как ты... — ...дерёшься? — Ну... да! — Это любовь... Ты почувствовала любовь, да? — Я... снова ощущаю себя собой. Джокер мёртв, но ты... — Это не привычный мне Готэм, но Джокер — это я, дорогая. Я ведь твой Джокер, Харли? — Сладкий!... Пойдём, с тобой хотят повидаться!

— Восстал из мёртвых? Лучше бы оставил костюмчик там. — Это не лучший мой наряд, но он удобен. И функционален! — Сдать тебя Супермену — какое будет удовольствие. — Не сегодня, дорогая. У тебя голова сейчас разболится!